Комментарий: 2. «Остановка» (στήσεται) регресса и начало случайного. Утверждение, что регресс к причинам «остановится» на неком пределе, – ключевое. Это не остановка из-за нашего незнания, а онтологический предел. Мы доходим до точки, где дальнейший вопрос «почему?» теряет свой смысл относительно сущности вещи. Почему этот человек вообще смертен? – Потому что он человек (имеет такую форму и материю). Почему он умер именно сегодня и от ножа? – Потому что он вышел на улицу и встретил разбойника (столкновение двух независимых причинных рядов: его желания прогуляться и намерения разбойника грабить). Альберт Швеглер видит здесь «границу, положенную для необходимости… За этой границей, простирается бесконечное поле случайного, которое не подчиняется никакому окончательному объяснению» (Schwegler A. Die Metaphysik des Aristoteles. Tübingen, 1847. Bd. III. S. 226). Это и есть «начало причин по совпадению».
3. Онтологический статус случайного. Случайное (τὸ συμβεβηκός) для Аристотеля – не иллюзия, а реальный аспект бытия, проистекающий из материи как принципа неопределенности и множественности. Оно необъяснимо и непредсказуемо в своей единичности, так как не имеет собственной конечной причины. Алексей Лосев подчеркивает, что «аристотелевское случайное есть результат пересечения двух или более каузальных series, каждый из которых необходим сам по себе… Случайность поэтому не есть отрицание причинности, но есть результат наложения причинностей» (Лосев А.Ф. История античной эстетики. Аристотель и поздняя классика. М., 1975. С. 478). Это не «беспричинность», а встреча причин, не связанных общей целью.
4. Связь с общей темой книги: демаркация физики и метафизики. Этот анализ имеет прямое отношение к главной задаче книги VI – разграничить сферы физики и первой философии. Физика изучает сущее, которое имеет «начало движения и покоя в самом себе», то есть сущее, чье бытие включает материю, становление, chance и necessity. Метафизика же ищет первые причины, которые существуют с необходимостью самой по себе и не содержат в себе никакой случайности. Как заключает Дмитрий Бугай, «проводя различие между необходимостью сущностной и необходимостью акцидентальной, Аристотель… очищает поле для исследования собственно метафизических, вечных и неизменных причин, которые и являются предметом первой философии» (Бугай Д.В. Аристотель и поздняя классика: проблемы онтологии. М., 2005. С. 145).