[ Из сущего одно [имеет] причину как привходящее, другое – по необходимости. […] Есть иной род, начало которого – «как правило»; и это есть то, что может быть и иным. Из этого-то и возникает привходящее. […] Причина же в том, что имеется такая материя, которая может быть иной. ]Основной текст: Τοῦ δ᾿ ὄντος τὸ μὲν ἐστὶ κατὰ συμβεβηκὸς αἴτιον, τὸ δ᾿ ἐξ ἀνάγκης* […] ἕτερον δέ ἐστι γένος οὗ ἡ ἀρχὴ τὸ ὡς ἐπὶ τὸ πολύ, τοῦτο δ᾿ ἐστὶ τὸ ἐνδεχόμενον καὶ ἄλλως ἔχειν* ἐκ τούτου δὲ γίγνεται τὸ κατὰ συμβεβηκός. […] αἴτιον δὲ τὸ ὕλην ἔχειν τοιαύτην ἥτις ἐνδέχεται ἄλλως ἔχειν. После отрицательного определения (чем случайное не является) Аристотель переходит к положительному. Он противопоставляет два модуса бытия:Разъяснение: 1. Необходимое (ἐξ ἀνάγκης): то, что не может быть иным, всегда и неизменно.
2. Случайное (κατὰ συμβεβηκός): то, что происходит не всегда и не по необходимости (οὐκ ἐξ ἀνάγκης), а лишь «как правило» (ὡς ἐπὶ τὸ πολύ).
Ключевая категория здесь – «ὡς ἐπὶ τὸ πολύ». Как поясняет В. Д. Росс, это не статистическая частота, а онтологический принцип, выражающий природную склонность или тенденцию вещи, реализующуюся при отсутствии помех[12]. Случайное же – это отклонение от этой природной нормы, то, что «может быть и иным» (ἐνδέχεται ἄλλως ἔχειν).
Причиной (αἴτιον) такого отклонения Аристотель объявляет материю (ὕλη). Именно материя, как пассивный и неопределенный субстрат, является принципом изменчивости, множественности и возможности инаковости. Как пишет Альберт Швеглер, «материя есть основание возможности, а потому и основание всего случайного… она есть принцип не-необходимости в природе» («Die Metaphysik…», Bd. III, S. 189)[13].
А. Ф. Лосев видит в этом глубокий диалектический ход: «Аристотель не просто отбрасывает случайное как несуществующее. Он находит его онтологическую основу – материю. Случайное не беспричинно, его причина – в инаковости материи, в её способности не подчиняться форме до конца» («Аристотель. Метафизика», прим. 26)[14].
Примеры, которые приводит Аристотель, иллюстрируют эту мысль: