«Учение Протагора о том, что «человек есть мера», интерпретируется Аристотелем как означающее, что то, что кажется человеку, истинно для него. Это ведет к следствию, что одна и та же вещь есть и не есть, хороша и не хороша, и так далее. Аристотель прослеживает происхождение этого взгляда из двух источников: (1) физического учения о том, что ничто не возникает из ничего, что привело к взгляду, что сущее должно было существовать всегда; и (2) наблюдения, что одна и та же вещь вызывает разные ощущения у разных людей или у одного и того же человека в разное время».
–А. Ф. Лосев (Комментарии к «Метафизике» Аристотеля): Лосев подчеркивает, что Аристотель не просто опровергает Протагора, но ищет рациональное зерно в его учении, а именно – его связь с проблемой чувственного восприятия. Однако Аристотель показывает, что делать гносеологические выводы из факта изменчивости ощущений – ошибка. Релятивизм возникает из-за отождествления знания с чувственным восприятием, в то время как истинное знание, по Аристотелю, имеет дело с сущностями, которые устойчивы.
Критический синтез: Аристотель начинает с точной формулировки тезиса противника, чтобы затем показать его внутреннюю противоречивость. Он признает эмпирическую основу релятивизма (различие в восприятии), но сразу указывает на его логический тупик: снятие различия между истиной и ложностью разрушает саму возможность высказывания и оценки.
2: Критика релятивизма с позиций чувственного восприятия. [5-10].
Текст Аристотеля: Ошибочно считать все мнения одинаково истинными. Если один человек считает вино сладким, а другой – горьким, это не значит, что вино одновременно и сладкое, и горькое. Скорее всего, орган вкуса одного из них поврежден. В таком случае мерой является восприятие здорового человека, а не больного. То же относится к моральным и эстетическим оценкам.
Комментарии:
–Joseph Owens (The Doctrine of Being in the Aristotelian Metaphysics, 3rd ed., p. 252):
«Aristotle does not deny the phenomenon of conflicting appearances. Rather, he provides a criterion for deciding between them. The healthy and normal percipient is the measure, not the one whose organs are disordered. This introduces a normative element into sensation itself. The same normativity applies to ethical and aesthetic judgments; the good man is the measure in moral matters.»