А. Ф. Лосев: Увязывает этот аргумент с критикой платоновского «Парменида» и учением о Едином. «Отрицание закона противоречия приводит к абсолютному монизму, где любая определенность и любое различие иллюзорны. Но такой мир не только непознаваем, он и не существует как мир множества вещей» («Критика платонизма у Аристотеля», с. 78).
W. D. Ross (Aristotle’s Metaphysics. A Revised Text with Introduction and Commentary, Vol. I, Oxford, 1924, p. 265): Ross отмечает, что Аристотель здесь защищает саму возможность науки, которая требует stable object исследования. Мир, где все истинно и ложно одновременно, – это мир, где наука невозможна по определению.
4: Самоопровергаемость отрицания закона
[13-17] Любая попытка отрицать этот закон самоопровергается: Если утверждение «всё одновременно истинно и ложно» истинно, то тогда и само это утверждение одновременно ложно. Если кто-то утверждает, что «не существует истинных утверждений», то это утверждение, если оно истинно, опровергает само себя, так как является истинным утверждением. Таким образом, отрицание закона непротиворечия уничтожает саму возможность рассуждения и осмысленной речи.
Комментарий: Это кульминация аргументации. Аристотель применяет логический прием самоопровержения (περιτροπή). Любое осмысленное отрицание закона непротичивости должно само подчиняться правилам, которые оно отрицает, – в противном случае оно не будет осмысленным. Это создаёт логический парадокс, при котором такое отрицание уничтожает само себя. Таким образом, отрицание данного закона не просто ошибочно – оно логически невозможно, поскольку требует от отрицающего отказа от самой способности к осмысленным высказываниям.
Ян Лукасевич («О принципе противоречия у Аристотеля», 1910): Хотя Лукасевич критиковал аристотелевскую аргументацию как психологическую, а не логическую, он признавал силу аргумента самоопровержения. Современные логики видят в этом прообраз проблем, возникающих с самореферентными утверждениями и парадоксом лжеца.
G. E. L. Owen («Aristotle on the Snares of Ontology», 1965): Owen argues that Aristotle’s point is ultimately pragmatic. The law of non-contradiction is a rule of the game of rational discourse. You can choose not to play the game (remain silent), but you cannot play by your own rules and expect to be understood. It is a «transcendental argument» for the preconditions of dialogue.