[10-13] Ясно, что идей (как самостоятельных сущностей) не существует. Но даже если допустить их существование, возникает вопрос: почему для одних вещей (математических) есть не только идеи, но и нечто третье (математические объекты), а для других (например, «человек») – нет? Это приводит к абсурдному допущению «третьего человека».
Комментарий: Аристотель кратко повторяет свою знаменитую критику теории идей Платона, подробно изложенную в кн. I (A) и XIII (M). Аргументы:
1. Критика «третьего человека» (ὁ τρίτος ἄνθρωπος): Если существует идея Человека, чтобы объяснить сходство между отдельными людьми, то должно существовать нечто третье, объясняющее сходство между отдельным человеком и Идеей, и так до бесконечности.
2. Несоответствие в применениях теории: Нет последовательного критерия, для чего существуют идеи. Почему для математических сущностей (число, точка) есть и идеи, и математические объекты, а для других – только идеи?
–G. E. L. Owen (The Platonism of Aristotle, 1965, in: Articles on Aristotle, Vol. 1, ed. by Barnes, Schofield, Sorabji, London, 1975, p. 17): Owen argues that Aristotle’s critique is not merely destructive but serves to show that the Platonic Ideas cannot serve as the required immovable substances. Они не являются действующими причинами и не объясняют движение и изменение.
–В. П. Гайденко («Учение Аристотеля о сущности и его полемика с Платоном», в кн.: Гайденко В.П. История греческой философии в ее связи с наукой, М., 2000, с. 198): Гайденко подчеркивает, что критика «третьего человека» показывает логическую ошибку платонизма: отделение общего от частного и превращение его в самостоятельную сущность. Для Аристотеля форма существует «в» вещи, а не отдельно.
7: Критика математики как кандидата на роль мудрости
[14] Данная наука не может быть математикой, поскольку математические объекты (числа, фигуры) не существуют отдельно (самостоятельно), а являются абстракциями, мысленно выделяемыми из чувственных вещей.