Д.В. Бугай (Россия): Бугай отмечает, что Аристотель переходит от качественного описания Перводвигателя к количественному вопросу. Он критикует платоников за произвольность в определении числа идей (или чисел-принципов). Их система не выводит число первоначал из строгого принципа, а постулирует его ad hoc. Аристотель же намерен дать научное, обоснованное решение, исходя из данных космологии и собственных метафизических принципов.
Источник: Бугай Д.В. Аристотель и платоновская теория идей. // ΣΧΟΛΗ. – 2007. – Т. 1, № 1. – С. 50-52.
Зарубежный специалист (Дэвид Росс): Росс в своем комментарии уточняет, что критика направлена против пифагорейско-платоновской традиции, которая отождествляла идеи с числами. Аристотель высмеивает их подход: если есть идея числа «десять», то почему бы не быть идее числа «одиннадцать»? Если есть идея «пальца», то почему нет идеи «ноготья»? Это приводит к произволу и дурной бесконечности. Его собственный метод будет опираться на эмпирические данные астрономии.
Источник: Ross W.D. Aristotle’s Metaphysics. A Revised Text with Introduction and Commentary. Vol. II. – Oxford: Clarendon Press, 1924. – P. 384-385.
2. Доказательство множественности перводвигателей из астрономии.
В нашем доказательстве, однако, мы должны исходить из того, что уже заложили и установили. Принцип и первое среди существующего неподвижно как само по себе, так и соответственно, и из него исходит первое, вечное и определенное движение. Но поскольку движущееся обязательно движется чем-то, а первое движущееся неподвижно само по себе, то и вечное движение должно исходить из вечного, а некоторое – из единого; Поскольку, кроме простого вращения вселенной, которое, как мы уже сказали, происходит от первого неподвижного существа, мы видим и другие вечные движения, движения планет (ибо тело, движущееся по кругу, вечно и неподвижно, как было показано в физике), каждое из этих планетарных движений также должно быть в основе своей вызвано и обусловлено неподвижным и вечным существом. Ведь поскольку природа небесных тел – это вечная субстанция, то и движение должно быть вечным и более ранним, чем движение, а то, что раньше индивидуальной субстанции, само должно быть индивидуальной субстанцией. Таким образом, из только что приведенных причин следует, что обязательно существует столько субстанций и что они по своей природе вечны и сами по себе неподвижны и не имеют величины.