В.Ф. Асмус: Этот пункт – кульминация гносеологической полемики. Аристотель радикально переворачивает тезис Протагора. Не человек-мера вещей, а вещи, обладающие своей объективной мерой, являются мерой для нашего познания. Наше знание и восприятие истинны лишь постольку, поскольку они «соизмеряются» с объектом, а не наоборот. Асмус оценивает это как победу объективной логики над субъективизмом.
Д.В. Бугай: Бугай добавляет логический аспект: Аристотель показывает, что тезис Протагора приводит к логическому противоречию (если каждый человек – мера, то противоречащие друг другу мнения equally истинны), что разрушает саму возможность науки и диалога.
9. Итоговое определение Единого-меры
Текст Аристотеля: «Итак, что ‘единое’ есть в собственном смысле мера некоторого множества, и это больше всего очевидно для количества; ибо ‘единое’ есть начало и мера для количества, ия для чисел [мерой служит] единица, для длины – стопа, для слога – буква… И везде ‘единое’ есть нечто неделимое – или по количеству, или по виду.»
Комментарий (СССР/Россия):
А.Ф. Лосев: Лосев подводит итог: Аристотель свел все значения Единого к одному основному – быть мерой. Но это не просто формальное определение. Это синтез онтологического и гносеологического аспектов. Единое как мера – это то, что делает познаваемым мир (гносеология) и то, что структурирует его самого, внося в него предел и определенность (онтология). Таким образом, аристотелевское Единое, в отличие от платоновского, имманентно миру и познанию.
Современные российские исследователи: Подчеркивают, что итоговое определение носит иерархический характер. Первичная и самая точная мера – количественная (единица числа). Затем по аналогии с ней понимается мера в других родах сущего (качестве, отношении и т.д.). Это отражает общий метод Аристотеля: от математически точного – к менее точным, но не менее важным областям бытия.