Текст Аристотеля: «Но следует обратить внимание на то, что нельзя определить, что такое ‘единое’ и ‘бытие’… и ‘единое’ иногда означает то же, что и ‘сущее’, а иногда его начало и причину… и ‘единство’ также приписывается некоторым вещам как их мера.»
Комментарий (СССР/Россия):
А.Ф. Лосев: Лосев интерпретирует это место как указание на фундаментальный, почти апофатический характер категорий «сущее» и «единое». Они – не роды и не виды, а способы высказывания о сущем. Поэтому их нельзя строго определить через higher роды и видовые отличия. Различие между «единым» (как предикатом) и «единством» (как принципом) готовит почву для учения о Едином как мере.
Комментаторы перевода 1934 г. (А.И. Доватур): Дают более сжатый, филологический комментарий: Аристотель проводит тонкое различие между to hen (единое как предмет) и henotēs (единство как свойство или принцип). Это различие важно для корректного понимания последующего текста.
5. Единое как мера всего сущего
Текст Аристотеля: «Во всех случаях ‘единое’ есть начало числа… Мера всегда есть нечто одно и неделимое… и потому точка и каждый звук [буква] суть начала соответственно [для линии и речи]… И мера всегда однородна с измеряемым: для величин – величина, для тяжестей – тяжесть, для скоростей – скорость.»
Комментарий (СССР/Россия):
В.Ф. Асмус: Асмус видит здесь гносеологический центр всей главы. Введение понятия меры – это ответ Аристотеля на релятивизм и субъективизм софистов (критикуемых в п. 8). Мера объективна, она принадлежит самому измеряемому объекту как его «первое и неделимое». Это основание для возможности точного, научного знания (epistēmē). Принцип однородности меры и измеряемого – фундаментальный принцип античной науки.
М.В. Грачев (современный исследователь): Отмечает, что Аристотель строит здесь общую теорию измерения, применимую не только к математике, но и к физике, этике (где мерой является благо) и другим наукам. Единое выступает как принцип упорядочивания и познания любого множества.