В своих работах Гайденко обращает внимание на то, что Аристотель обосновывает метапредметный статус философии. Частные науки принимают свои предметы и методы как данность. Философия же ставит под вопрос сами эти исходные предпосылки любой науки: что такое тождество, различие, противоположность? Поэтому её право «исследовать всё» – это право на критическую рефлексию над основаниями любого знания. Это не вмешательство в компетенцию специалиста, а прояснение логико-онтологических условий возможности самой этой компетенции.
Оригинальный текст на древнегреческом и филологический комментарий
ὅτι μὲν οὖν τῆς αὐτῆς ἐπιστήμης καὶ τὸ εἶναι θεωρῆσαι καὶ τὰ εἰρημένα, καὶ ὅτι ταῦτα πάντ’ ἀνάγεται πρὸς τὸ πρῶτον, δῆλον· [20] λύοιμεν δ’ ἂν οὕτω τὰς ἀπορίας τὰς εἰωθυίας ἀπορεῖσθαι περὶ αὐτῶν· τοῦτο γὰρ ἦν τῶν μεταφυσικῶν ζητουμένων.
ἔστι δὲ τοῦ φιλοσόφου καὶ περὶ πάντων δύνασθαι θεωρεῖν. εἰ γὰρ μὴ τοῦ φιλοσόφου, τίς ἔσται ὁ ἐπισκεψάμενος εἰ ὁ αὐτὸς Σωκράτης καὶ Σωκράτης καθήμενος, ἢ ἑνὶ ἑν ἀντίκειται, ἢ τί ἐστιν ἀντίθεσις, ἢ ποσαχῶς λέγεται, καὶ τὰ ἄλλα τὰ τοιαῦτα;
Комментарий:
[20] «…δῆλον…» («…ясно…»)
Этим словом Аристотель подводит итог всему предшествующему сложному доказательству, длившемуся на протяжении всей главы. Он показал, что единство науки о сущем как таковом возможно благодаря отношению всех значений сущего к первому значению – сущности (πρὸς ἓν). Теперь это положение дел представляется не просто гипотезой, а доказанным и ясным (δῆλον) утверждением. (См.: Aristot. Metaph. 1004a31–34).
«…τὰς ἀπορίας τὰς εἰωθυίας ἀπορεῖσθαι περὶ αὐτῶν…» («…апорий, которые обычно возбуждались относительно них…»)
Аристотель прямо заявляет, что его рассуждение разрешает (λύοιμεν ἂν) традиционные затруднения. Речь идёт об апориях, изложенных в Книге 3 (Β) «Метафизики», в частности, о вопросе: «одной ли науке следует изучать все виды сущего?» (Аporia 1). Его ответ: да, одной, но не потому, что сущее – род, а потому, что все значения сущего отнесены к единому началу. (См.: Aristot. Metaph. 995b4–6, 996a18–b1).
«…εἰ ὁ αὐτὸς Σωκράτης καὶ Σωκράτης καθήμενος…» («…являются ли одним и тем же Сократ и сидящий Сократ…»)