Триада Олень-Пейот-Маис
Триада Олень-Пейот-Маис представляет собой ключевую концепцию в мировоззрении уичолей. В сознании уичолей парадоксальным образом соединились верования и представления кочевых охотников-собирателей и оседлых земледельцев. Первой, кто обратил внимание на «переходный статус» культуры уичолей, была Барбара Майерхофф (1935–1985 гг.), американский антрополог и основатель Центра визуальной антропологии в Университете Южной Калифорнии. Под руководством шамана-мараакаме Рамона Медины Сильвы Майерхофф была первым человеком, не принадлежавшим к племени уичолей, который принял участие в ежегодном паломничестве и охоте на пейот (сбор пейота в Вирикуте).
До исследований Барбары Майерхофф этнографы и антропологи, изучавшие духовную культуру уичолей, были всерьез озадачены тремя центральными символами этого народа. Однако Карл Люмгольц ограничился лишь обозначением триады Олень-Пейот-Маис как Святой Троицы и назвал ее культом, не предприняв дальнейших попыток анализа17. А Роберт Моури Зингг заявил, что отношения между оленями, кукурузой и пейотом мистичны и нелогичны18. Однако проанализировав предпосылки и цели, лежащие в основе ассоциации оленя, кукурузы и пейота, Барбара Майерхофф пришла к выводу, что данная триада функционирует как объединяющий символ, снимая психологическое напряжение и парадоксы повседневной жизни уичолей.
Каждая крупная церемония уичолей зависит от присутствия всех трех символических элементов, что делает религиозный календарь уичолей замкнутым кругом. Оленя нельзя приносить в жертву и проливать его кровь, не употребив пейот, добываемый во время охоты на оленя-пейот в священной для уичолей земле. Церемонии, которые приносят дождь, необходимый для роста кукурузы, не могут проводиться без пейота из Вирикуты. И вместе с тем на пейот нельзя охотиться, пока кукуруза не будет очищена и освящена оленьей кровью и пока детям не будут рассказаны истории о первой охоте на пейот19.
Как справедливо заметила Барбара Майерхофф, олень является для уичолей символом их изначальной жизни в роли охотников – идеализированной и озаренной ностальгией по временам свободы, автономии, могущества, охотничьего азарта, достоинства и мужского доминирования.
Олень для уичолей – символ свободы и воплощение коллективной памяти о кочевом охотничьем образе жизни. Для них это были времена, когда охотник не просто охотился на оленя, он магически отождествлялся с ним. Отсюда представления о способности шамана к перевоплощению в животных, в частности, в оленя. Олень был объектом охоты и вместе с тем почитался как священное животное, старший брат человека. Олень – это не просто животное, это дух всех оленей, посылающий своих детей человеку. Олень принес в жертву себя, превратившись в пейот, он также приносит в жертву своих детей – оленей, позволяя охотникам охотиться на них. Отсюда же и характерное для первобытного охотничьего сознания представление о том, что оленя никогда не убивают, а лишь постоянно магически обновляют и воскрешают из костей.
Для уичолей так же, как и для большинства народов и этнических групп Нового Света, олень никогда не был только пищей. Олень – священное животное, наделенное магической силой. Оленьи божества или олени в роли божественных существ занимают видное место в космологии и ритуалах бесчисленных народов от Крайнего Севера до Южной Америки. Иногда божеством бывает самец-олень как покровитель охоты и охотников. Иногда – самка в роли сверхъестественной хозяйки вида или даже всех животных или как животное-жена первобытного охотника и первопредка. Следовательно, даже там, где олень был любимой и частой добычей, охота на него никогда не была обыденной рутинной работой, а смерть оленя никогда не была случайной. Поедание оленины не было кормлением одного лишь тела. Это была прежде всего пища для духа. В некоторых традиционных обществах (например, у варрау20 в Венесуэле) отношение шамана к оленине как к обычной пище до сих пор равносильно каннибализму. У майя и других мезоамериканских индейцев олень был тесно связан с магией, трансформацией, ритуалом смерти и возрождения, с Верхним и Нижним мирами21.
Тут стоит сказать несколько слов о быке, имеющем в настоящее время важное сельскохозяйственное значение для уичолей. Бык для уичолей – домашнее животное экзогенного происхождения, главный признак экономической и политической власти вчерашнего испанского колонизатора и сегодняшнего владельца ранчо – метиса. С экономической точки зрения животноводство характеризует современную жизнь уичолей в такой же степени, как охота на оленей или выращивание кукурузы в прошлом. В религиозном плане, на фоне исчезновения диких оленей на территориях уичолей, бык занял главное место в качестве жертвенного животного. Несмотря на очевидную экономическую и символическую важность быка, специалисты по культуре уичолей в прошлом обычно оставляли эту фигуру на заднем плане, далеко позади триады Пейот-Олень-Маис. В конце XIX века Карл Люмхольц22 видел в принесении в жертву быка символический эквивалент жертвенной охоты на оленя, поэтому он считал быка всего лишь заменой оленя. К слову сказать, Люмхольц стал свидетелем последних жертвоприношений оленей уичолей, что, впрочем, не мешает им продолжать охоту на оленей вплоть до настоящего времени, при этом удаляясь все дальше и дальше от своих исконных территорий.
Говоря о быке и олене, уичоли считают их очень близкими существами, «почти одинаковыми». Из-за этого сходства в культурных представлениях уичолей этнографы и выдвигали идею о том, что жертвоприношение быка является заменой древнего ритуала жертвоприношения оленя. Однако древние индейские народы, прежде всего науа (астеки), могли и лошадь, привезенную испанцами, именовать оленем (maçatl), по крайней мере, до конца XIX века23.
То, что бык и олень «почти одинаковы», не означает их тождества. Олень в представлениях уичолей отождествляется с солнечной энергией, мужественностью и днем. Бык – с ночью, женской энергией и дождем. Процесс приготовления оленины, чем занимаются мужчины-уичоли, указывает на то, что это животное олицетворяет предков-мужчин, в то время как приготовлением быка (его варят в церемониальном котле в центре ранчо) занимаются женщины24.
Бык в сознании уичолей – животное, интегрированное в семью из внешнего мира, тогда как олень – это первопредок уичолей и один из главных членов семьи – старший брат. Интересно, что другое важное сельскохозяйственное экзогенное животное – лошадь – тоже ассоциируется с водной природной стихией и именуется сумасшедшей лошадью. Заклинанию духа этого животного посвящен особый «сумасшедший танец» (danza locа), или пляска сумасшедшей лошади. Уичоли верят, что с помощью этого магического танца они могут усмирить облака с градом (см. Приложение 1).
Кукуруза и ее роль в жизни уичолей резко контрастирует с ролью оленя. Вне всякого сомнения, кукуруза – основная пища. Это растение, обеспечивающее существование в настоящем, в то время как олени, животные, были источником жизни в прошлом. И хотя кукуруза почитается уичолями как Прекрасная мать, регулярная обработка земли и тяжелый сельскохозяйственный труд не воспринимаются ими столь же возвышенно. Уичоли не превозносят существование в качестве земледельцев так, как азартную, страстную жизнь охотников на оленей. Кукуруза воспринимается ими как обидчивая и непредсказуемая. Ее сравнивают с ребенком, которому каждый день требуются особая забота и уход, но даже в случае получения «награды» за этот труд ожидания не всегда бывают оправданны.
Один уичольский миф наглядно иллюстрирует взаимоотношения уичолей и кукурузы. Согласно этому мифу, в ту пору, когда время «еще было молодо», к уичолям пришел сильный голод. Это было время, когда кишки прилипали к спине, а урчание в животе наводило страх. Люди были настолько истощены, что, когда мухи садились в открытые рты детей, не было никого, кто мог бы их отпугнуть. Только одни мулы были тучными, потому что знали путь, ведущий к священному дому предков, и там они поедали зерна кукурузы. Но тут в дело вступает знаменитый персонаж уичольских мифов, первый земледелец Ватакаме. Он вознамерился раскрыть секрет мулов и найти путь в священный дом предков. Это было непростое испытание для него, и по дороге, во время преследования мулов, Ватакаме претерпел множество трудностей, но в итоге оказался у дома Матери кукурузы.
У Татей Нивецика (Tatei Niwetsika), Нашей матери, богини кукурузы, – было пять дочерей (пять аспектов, соответствующих основным направлениям во Вселенной – четырем сторонам света и центруи пяти цветам, которые могут принимать кукурузные початки: белому, желтому, темно-синему, фиолетовому и пегому, или разноцветному; число пять имеет универсальное значение завершенности и полноты). Мать кукурузы выслушала печальную историю о голоде людей, и сердце ее тронули слова несчастного Ватакаме. Одна из ее дочерей согласилась отправиться в путь с Ватакаме с таким материнским напутствием: «Когда вы доберетесь до своей деревни, постройте дом для моей дочери. Пять лет она не сможет работать, готовить никстамаль (nixtamal)25 и перемалывать кукурузу. Ваша мать (мать Ватакаме) – единственная, кто должна делать эту работу». (Согласно другим мифам уичолей, Ватакаме женится на пяти сестрах, представляющих пять разновидностей кукурузы.)