За столом в моем кабинете
– И чо ты, шеф, каждого входящего к себе не просто чай пить сажаешь, а заставляешь его кушать, водку предлагаешь?! Гостеприимство – это, конечно, хорошо, но ведь какой расход идет, а!
– От мамы моей это, Юрий Иванович! Мама моя была не просто светлым и добрым человеком, она, почему-то, считала, что каждый человек голоден. Крепко вошла в меня мамина привычка, – мне всегда хочется каждого человека накормить! А если я не покормлю, то сволочью себя чувствую, – азартно выпалил я.
– Да знаю я это, знаю, – отмахнулся Юрий Иванович. – Но ты представляешь, сколько работы у твоих секретарш при твоей страсти к кормежке людей?! Они ведь, бедненькие, одной рукой телефонную трубку держат и важно в нее говорят, другой рукой тарелки моют, чтобы ее перед новым… м-м… «голодным» поставить. А ты еще и добавляешь, чтобы ножи подать не забыли, к культуре, как при Петре Первом, приучаешь.
– Да уж.
– Но, в принципе, всем такой стиль руководства в центре нравится: а чо, – пришел, сел за стол, пожрал, попил, дождался очереди, пока ты, шеф, не закончишь разговор с кем-то у камина, потом сам подсел к камину, поговорил с тобой о делах, подписал у тебя финансовые бумаги на обсыпанной пеплом каминной полке и пошел к себе, сытенький и довольненький, – продекларировал Юрий Иванович.
– М-да.
– В общем, молодцы у тебя секретарши… референтки-то. И при твоем стиле работы, шеф, их как раз четыре и нужно. Меньше нельзя. Не успеют.
– Так уж у меня получилось, – проговорил я, анализируя свой «неестественный» стиль работы.
– А сколько человек у тебя в хирургической бригаде, шеф? – задал вопрос Юрий Иванович.
– Четыре, – ответил я.
– Секретарей четыре и в хирургической бригаде четыре. Два раза по четыре получается! Неспроста это, неспроста.
– Так уж получилось.