Органы и кожа выкраиваются по меркам общественных норм, умеряя индивидуальные желания. Стирается биологическая и формируется новая, коллективная память. Через маску и ее формы индивиду присваивались коллективно инвестируемые органы. Они становятся раз-личимыми, различными, дифференцируемыми, а значит, ранжируемыми. Маски обладали особенной силой и светом, становились самодостаточными, как свет карбункула, о котором писал Лейбниц. Когда Траян хотел показать потомству свою славу, он сделал это в виде колонны. Подобно колонне маски несли образ силы. Современный человек и сейчас при внимательном рассмотрении архаических масок испытывает необъяснимое чувство, проникнутое трепетом бездны.
П. Клее. Князь темноты
Общественная машина упорядочивала различия, устанавливала культурный порядок, первичными культурными ценностями которого были святыни, производные от культа. Культовый ритуал является ядром социального мира16. Постепенно обряд попадал во все сферы деятельности человека, и маска становилась частью повседневных практик социальности.
Система первых запретов, права, обязанностей, паттернов поведения индивида в человеческом сообществе развивалась, сопровождая культ. Анализируя природу культа, П. А. Флоренский отмечал противостояние в нем случайного и должного, субъективного и объективного, естественного и идеального начал. Маска, порожденная и ставшая атрибутом культа, являлась границей названных состояний.
Культура в целом начинается с отделения Своего от Иного. «Свое» для первобытного человека – это ближайшее, о-своенное, о-привыченное, неотъемлемое и неизменное. Первичным бытийственным опытом архаического человека было нераздельное текучее существование, которое наряду с отсутствием событий предполагало и отсутствие раз-личия, – различных личин. Сознание архаического человека было приковано к внешним предметам и явлениям. В рамках этого без-различия событий не происходило. История могла начаться лишь с возникновения Другого, непохожего и непредсказуемого17.