слова показались ему такими забавными, что, смеясь, он чуть
не покатился по земле. Продолжая посмеиваться, он развернулся и ушел, а я
осталась размышлять о его философии.
ГЛАВА 19
На следующую ночь была гроза с громом и молнией. Но нет на всей Земле
способа описать мои переживания, когда я сидела в домике на дереве, а небо
рассекали молнии, ударяя время от времени в деревья неподалеку. Описать
мой страх невозможно. Я кричала еще громче, чем в первую ночь, когда мне
казалось, что я вот-вот упаду с платформы, служившей мне кроватью. Это был
какой-то животный ужас, он просто парализовал меня. Единственная мысль,
способная удерживаться в моем сознании, была о том, что я — трусиха от
рождения, и когда напряжение стало невыносимым, я потеряла сознание.
Сознание вернулось ко мне только в середине следующего дня. Когда я
спустилась вниз, оказалось, что Эмилито уже ждет меня, сидя на одной из
нижних веток так, что его ноги едва касаются земли.
— Ты выглядишь, как летучая мышь, выбравшаяся из ада,- заметил он.
— Что случилось этой ночью?
— Я чуть не умерла от страха,- ответила я.
Я не собиралась прикидываться бодренькой или создавать впечатление,
что ничего не произошло. Я чувствовала себя точно так же, как, наверное, и
выглядела — живой тряпкой.
Я сказала ему, что впервые за всю свою жизнь посочувствовала солдатам
на поле битвы, потому что пережила тот же страх, который, должно быть,
посещает их, когда рядом разрываются бомбы.
— Я не согласен, — сказал он. — Твой страх этой ночью был еще
сильнее. Твои крики не были человеческими. А значит, они доносились с
уровня двойника, и это был действительно непревзойденный страх.
— Эмилито, пожалуйста, объясни мне, что ты хочешь этим сказать.
— Твой двойник уже близок к осознаванию, поэтому в стрессовых
ситуациях, подобных той, которая возникла у тебя прошлой ночью, он уже
частично осознает себя, но при этом абсолютно испуган. Он еще не привык
воспринимать мир. Твои тело и ум привыкли к этому, а двойник — еще нет.
Я была уверена, что если бы я была готова к тому, что ночью будет
буря, я бы расслабилась и мои страхи и тревожные мысли не проявились бы в
полную силу. Возможно, случилось бы даже так, что нечто во мне вышло бы за
пределы тела, вышло из домика и спустилось на землю. Но этого не
произошло, потому что я испугалась в первую очередь того, что заключена,
поймана в своем теле.
— Когда мы входим в абсолютную темноту, туда, где ничто не отвлекает
наше внимание, — сказал смотритель, — двойник одерживает верх. Он
вытягивает свои эфирные конечности, открывает свои сияющие глаза и
оглядывается по сторонам. Иногда это переживание еще более страшно, чем
то, что выпало на твою долю этой ночью.
— Двойник не может так бояться, — заверила я его. Я в этом уверена.
— Ты еще ни в чем не можешь быть уверена, — возразил он. — Не
сомневаюсь, что твои крики этой ночью были слышны до самого Таксона.
Его реплика задела меня. Было в нем что-то такое, что мне не
нравилось, но я не могла точно знать, что это. Возможно, всему был виной
его странный вид. Он не вел себя так, как подобает мужчине: он казался
всего лишь тенью мужчины, хотя при более пристальном взгляде можно было
заключить, что он довольно силен. Но больше всего мне претило то, что он
не позволял мне вертеть собой, и это невероятно раздражало худшую сторону
моего характера.
В порыве гнева я рявкнула:
— Как ты смеешь все время наезжать на меня, когда я говорю то, что
тебе не нравится!
Стоило мне только выпалить эту фразу, как я тут же пожалела об этом и
принесла свои искренние извинения за несдержанность.
— Сама не знаю, почему ты так сильно раздражаешь меня, — призналась я
потом.
— Не переживай, — сказал он. — Это происходит потому, что ты
чувствуешь во мне что-то такое, чего не можешь объяснить. Как ты сама
выразила это, я веду себя не так, как подобает мужчине.
— Я не говорила этого, — запротестовала я.
Судя по его взгляду, он не верил моим словам.
— Нет, говорила, — настаивал он. — Ты сказала это моему двойнику
несколько минут назад. Мой двойник слышит все и никогда не ошибается в
интерпретации услышанного.
Мол нервозность и смущение достигли апогея. Я не знала, что ему
ответить.