Светлана вздохнула:
– Молодец, что не забыл. Он ждал. И тебя, и подарков. Ну, что? Давай в душ, ужинать, а там и расскажешь все. Григорий Петрович как?
– Нормально, мам.
– Иди. Я пойду ужин накрывать. Твое любимое.
– Я знаю. Котлеты и тушёная капуста! – улыбнулся Михаил.
– Учуял? Вот нюх у тебя, – обняла его счастливая Светлана.
– Как у собаки. А глаз, как у орла, – пошутил он, но мать посерьёзнела:
– Это ты мне потом объяснишь про глаз. Не болит?
– Уже нет.
– Иди, Аника-воин. Я вещи разберу. А коробки ты уж сам, но после ужина.
– Конечно. Спасибо.
– Позаюста! – неожиданно отозвался из своей комнаты Ваня и задорно рассмеялся, вместе с подхватившими его смех мамой и братом.
– Вот приучил! – засмеялся Михаил.
Котлеты отдельно. Как относиться к деньгам, когда ты русский
Пользуясь очередной, редкой для не только детей чертой характера Ивана, заключающейся в том, что тот интуитивно чувствовал момент, когда взрослым нужно остаться наедине и поговорить, и уходил заниматься своими делами-играми, взрослые уселись за стол. Перед этим Михаил положил на холодильник деньги, что не укрылось от матери.
– Мы, мам, получили один из призов. Десять штук. Вот, поделили поровну. Там тысяча долларов. – пояснил Михаил, принимаясь за котлеты и тушёную с мясом капусту.
– А как же дорога? – встревожилась мать.
– Все нормально, – промычал он с полным ртом, – И дорогу отбили, никаких долгов. Одна прибыль.
Мать поцеловала его в макушку и начала прятать деньги в портмоне, но тут же засуетилась:
– А тебе? У тебя есть?
– Все нормально, мам, есть еще, – махнул вилкой Михаил.
Мамин рентген
Мать села напротив него, радуясь его аппетиту, гордясь его фигурой, любуясь его волевым, мужским лицом. Так похож на отца, ее Петра…
– Расскажи мне, пожалуйста, все, – ласково попросила она, но тут же взяла себя в руки и строго показала на глаз сына, – Особенно про это.
– Мам… – замычал Михаил, но мать уже было не остановить.
– Из – за Анны? – прищурилась она, – Из – за Анны.