Индийский океан глубоко и мощно вздыхал, накатывая небольшие волны на песчаный берег, шурша и шипя пеной как большая, ленивая, но опасная кошка. Оранжево-багряное солнце мирно садилось прямо в середину огромной пальмы, а на горизонте уже выныривали из воды неестественно яркие звезды, похожие на бриллианты. Слышались отзвуки странной, печальной и нежной мелодии. Остров Бали начинал жить своей обычной вечерней жизнью, плавно переходящей в ночную. Дневная липкая жара спала резко, как будто включили кондиционер и вентилятор одновременно. Не хватало только влюблённых парочек – подумал Михаил и тут же «накаркал».
Женщина в чем-то светлом, похожем одновременно на сарафан и на сари, а может быть и на вечернее платье шла вдоль кромки океана, держа в одной руке туфли. А может быть шлепки или босоножки. Она появилась из – за пальмы и догорающее солнце подсвечивало ее волосы и фигуру розовым, мерцающим светом. Женщина шла, задумчиво опустив голову, а волны ласково омывали ей ноги своими пенными водоворотами.
В метре от нее, держась подальше от прибоя, вышагивал высокий, прямой мужчина, одетый в легкую черную рубашку-гавайку и в черные же брюки. Он что-то говорил – твердо и уверенно, но женщина не отвечала, а только помахивала рукой с туфлями и смотрела вдаль, на море.
Поссорились, видимо – догадался Майк и решил уходить до развязки. Отпускные ссоры все равно заканчиваются одним и тем же – примирением на словах и замирением в виде бурного секса. За неделю, проведённую здесь, он убеждался в этом не раз и не два, а потому и не хотел больше «проходить свидетелем». Тем более сегодня. Он заворочался в креслице, но парочка неожиданно развернулась и направилась прямо к нему. Михаил застыл на месте, надеясь, что его не увидят в темноте навеса, под которым он скрывался от всего и ото всех, кроме самого себя…