Не в том дело. Насторожило другое. Русский, похоже, собирался стоять «насмерть». А такая упертость встречалась Джо редко. Обычные стычки со сверстниками заканчивались быстро. Самые на вид «крутые» парни, будь они белыми, темнокожими или мексиканцами, неважно, вот так держаться до конца не собирались. Никому не хотелось хождения по адвокатам и записей в свои университетские карточки. От этого зависела карьера, и марать ее всякой мазней ради победы в драке? Того не стоит. Русского, похоже, эти варианты нисколько не трогали. Драться, так драться… Варвар – фыркнул Джо про себя и неожиданно стал сам себе неприятен.
«Варвар», плюс к своей неуступчивости в драке, в совершенстве знал его, Джо, родной язык. К примеру. И вообще, Джо давным-давно, с глубокого детства, занимала тема Советского Союза, а потом и России. Когда его дед, надевая матросский берет со смешным помпоном и толстовку с маленькими, почти игрушечными американскими медалями заботливо поправлял большую, висевшую последней и становился моложе на глазах. Маленький Джо каждый год неизменно спрашивал, а дед так же ежегодно рассказывал, поглаживая серую муаровую ленточку с тонкими жёлтыми полосками по краям. Серебряная круглая медаль с надписью на русском и перекрещёнными винтовкой со штыком и саблей, мерно покачивалась в такт его словам.
На Второй Мировой дед был матросом на эсминце и сопровождал караваны с грузами по ленд-лизу в русский незамерзающий порт Мурманск. Ему повезло: три похода его корабля закончились благополучно. А об остальных, которым не выпала такая удача дед не рассказывал, а только угрюмо молчал. Медаль пришла уже после войны, и дед гордился ею особенно, а о русских говорил всегда со сдержанным достоинством воина, уважавшего несгибаемое упорство, которое одно только и могло сломать хребет нацистам. И с удивлением. И с завистью. Которые он пытался скрывать, но получалось плохо.