все пять предметов, исключением был,
пожалуй, только этот монах из кшатриев, оказавшийся тугодумом. И
ел он слишком много — утром доходило до пяти чашек риса.
Конечно, случилось так, что когда Девапала осматривал монастырь,
монах попался ему на глаза. » А вот бхусуку, бездельник», —
сказал мельком Его Величество. И правда, ведь этот тип делал в
монастыре только три вещи: ел, спал и слонялся.
Общей практикой в Наланде была декламация сутр по очеpеди.
После одной из сессий настоятель сказал Бхусуку: «Когда настанет
твоя очеpедь, ты ведь не сможешь ничего сказать, так что
ступай-ка куда-нибудь отсюда». Но тот ответил: » Я не нарушил ни
одного предписания, что же вы меня гоните ? Видимо, у меня нет
способности вникать в эти предметы». Настоятель разрешил ему
остаться.
Но когда вновь пpиблизилась его очеpедь, монахи сказали
Бхусуку, что ему следует хорошо подготовиться, так как в этот
раз нельзя будет пpопустить очеpедь. Он сказал «хорошо», и много
монахов захотело придти посмотреть и посмеяться над ним.
Настоятель же сказал: » Ты должен был готовить сутры для мастера
Наланды, а вместо этого опять ел и спал». » Я буду читать», —
ответил Бхусуку.
Позже настоятель снова сказал ему: » Если ты не прочтешь,
тебя исключат». «Я знаю», — ответил Бхусуку. Но он не мог
читать, и настоятель из сострадания сказал ему мантру Манджушри
— А-РА-БА-ЦА-НА — и велел повторять ее всю ночь. Он усадил
Бхусуку читать, обвязав ему медитационный пояс вокруг шеи и
колен, чтобы тот не задремал.
Когда Бхусуку забормотал мантpу, появился Манджушри и
спросил, что это он делает. » Утром мой черед читать сутры. И я
умоляю святого Манджушри, чтобы у меня получилось». » И ты не
узнаешь меня ?» «Нет». «Я — Манджушри». «А! — сказал Бхусуку. —
О преподобный Манджушри, пожалуйста, больше всего на свете я
хочу сиддхи высшей мудрости!» «Пpиготовь свою сутру к утpу, и ты
получишь знание», — ответил бодхисаттва и исчез.
На чтение сутр собралось множество монахов и просто
слушателей, и прибыл Его Величество. Все они говорили друг
другу, что пришли посмотреть на Бхусуку. Уже были сделаны
подношения, церемония вот-вот должна была начаться, и все
присутствующие расселись по местам, готовясь нахохотаться
вдоволь.
Бхусуку попросил монашеский зонтик и без всяких опасений
взошел на трон вихары. Он сразу же заметно засветился, и, хотя
перед ним была поставлена ширма, все почувствовали это и
удивились про себя.
«Должен ли я читать сутры, как это делалось прежде, или я
должен объяснить их ?» — спросил Бхусуку. Монахи стали
переглядываться, а Его Величество и зрители разразились хохотом.
Царь сказал: » Ты разработал практики, как спать неслыханно
долго, и есть и слоняться, как никто прежде. Преподавай теперь
Дхарму по-новому».
Бхусуку начал объяснять сущность Бодхичарьяватары и
поднялся в воздух на два метра. Сначала все замерли, а потом
стали приветствовать его и забросали цветами до колен. » Ты не
бхусуку, — говорили все, — ты — мастер!»
Сам царь и монахи назвали его Шантидева, «мирное божество»,
так как он укротил самодовольство собравшихся. Его попросили
дать комментарий, и когда он сделал это, хотели выбрать
настоятелем, но он отказался.
Он поднес в храме все самое ценное, что у него было,
оставил монашескую одежду и чашу и, ко всеобщему удивлению, ушел
из вихары. Он отправился в город Декира. Там он явился к царю
прямо в тронный зал, держа в руках позолоченный деревянный меч,
и сказал: » Я — твой стражник ! » Он стал одним из ближайших
придвоpных и служил царю Декиры двенадцать лет, получая сто
золотых ежедневно.
Однажды осенью меченосцы и стражники должны были приносить
жертвы богине Уме, и кто-то заметил, что меч у Шантидевы
деревянный. Об этом доложили царю, и тот потребовал показать ему
клинок. Шантидева сказал: » Ваше Величество, я не могу этого
сделать, это может повредить Вам». «Нет, покажи», — настаивал
царь. » Прикройте тогда глаза», — сказал Шантидева и вынул меч
из