Во второй части Мережковский и Толстой предстанут в иных ипостасях: первый – как философ-мистик, второй – как реалист-художник. Их конфликт примет более напряжённый и глубокий характер, воплощая вечное противостояние двух олимпийских богов: Диониса и Аполлона. В центре внимания окажется столкновение двух принципиально разных подходов к богопознанию, восходящее к исихастским спорам: мистического, основанного на вере в чудо, и рационального, опирающегося на разум. Приверженец божественного опьянения привлечёт на свою сторону могущественных повелителей слова – евангелиста Иоанна и гений Фёдора Михайловича Достоевского, точнее, героев последнего – Алёшу Карамазова и князя Мышкина. Толстой же, этот ужасающе трезвенный старик, представит героев своих собственных произведений – отца Сергия и князя Андрея Болконского.
И хотя Христов старик, в отличие от своего оппонента, черпал силы из глубин собственного духа и потому не нуждается в сторонней поддержке, при оценке «чудо-восторгов» Мережковского будет душеполезно обратиться к опыту великого аскета Симеона Столпника, а также ознакомиться с некоторыми отчётами из обширной клинической практики авторитетного философа и психиатра Карла Ясперса.
Особое внимание будет уделено так называемому воинствующему нигилизму Толстого. Уникальный опыт его трезвения станет намного понятнее через призму учения святого Дионисия Ареопагита, автора основополагающего для христианского мира трактата «О мистическом богословии».
В ходе повествования выскажут своё суждение и такие выдающиеся христианские подвижники как преподобный Серафим, блаженный Феофилакт и святитель Афанасий Великий.