«Учителя» перед ним не было. Был живой, страдающий человек, который всю жизнь искал – и нашел, и узнал что-то; но Андрею было ясно: то, что он знает, – он знает только для одного себя. Великое знание, – но навеки для одного себя, для самого себя.
Андрей увозил из Ясной Поляны новое чувство: горячую, близкую любовь к человеку, к такому, как он есть. Да, он родной, близкий, он
несчастный, —
он, может быть, еще несчастнее Андрея; потому что знать только для себя одного – тяжелее, чем не знать ни для кого, – не знать вовсе.
Его не надо спрашивать.
А только любить.
При первом знакомстве с рассказом, не погружаясь глубоко в его содержание, у читателя может возникнуть вопрос: что же здесь необычного? На первый взгляд, всё кажется вполне безобидным и даже трогательным.
По-моему, хорошо.
поделился своим впечатлением Маковицкий о том как
В «Новом пути» Философова (в ноябрьском номере) Гиппиус, жена Мережковского, описывает в повести «Suor Maria» свое посещение Ясной.
Но стоит подойти поближе, и вас охватывает оторопь: вы видите, что прекрасные женские руки, написавшие эти строки, заканчиваются… волосатыми когтями.
Перед нами «каша из мёда и лжи» о Толстом, которую Гиппиус со свойственным ей изощрённым вкусом приготовила для читателей.
Тогда почему Маковицкий, человек твёрдых нравственных принципов, близкий и преданный друг Толстого, отреагировал положительно? Лев Николаевич сам дал ответ:
Милый, кроткий, чистый.
Так просто и тепло Толстой отозвался о Маковицком, когда тот посетил Ясную Поляну в ноябре 1897 года. Позже писатель часто завершал письма к нему словами:
Братски целую вас.
Любящий вас Лев Толстой.
Трудно обойти вниманием и другой эпизод, характеризующий отношение Толстого к Маковицкому. В ноябре 1910 года, когда Лев Толстой спешно и бесповоротно покидал Ясную Поляну, он с удивительной трогательностью обратился к своему верному спутнику, Душану Петровичу, словаку по национальности: