Психология взглядов, подглядываний, ухмылок, горячих и лихорадочных желаний на лицах его женщин – это загадка, от которой мы не можем отмахнуться: мы хотели бы разгадать этот парадокс существования – женщину, чья душа – трясина, а сердце – ад.
<…> Героини Бердслея – это женщины, способные убить мужчину миллионом булавочных уколов, нанесенных так дьявольски тонко и изощренно, что никто, кроме пострадавшего, не будет догадываться о неизбежной мученической смерти – и объяснить свою смерть он не сможет.14
Душан Петрович Маковицкий, домашний врач и биограф Толстого, не присутствовал на встрече, но в привычной для себя манере, со стенографической точностью зафиксировал в своих «Яснополянских записках» некоторые важные подробности, которые он услышал от самого писателя и близких к нему людей.
Так, в записи от 26 декабря 1904 года приведены слова дочери писателя, Александры Львовны, о Зинаиде Гиппиус:
В каком-то журнале попалась фотография Мережковской-Гиппиус в декадентском платье, похожем на мужской костюм. По этому поводу разговор коснулся ее. Александра Львовна рассказывала про Мережковскую:
– Декадентски одетая; когда говорила с отцом, то делала это с снисходительностью.
Записал Маковицкий и крайне важное критическое замечание Толстого о Мережковском:
он балуется верой. Это хуже, чем если человек занимается верой из славолюбия, честолюбия или корыстолюбия.
А от себя Маковицкий добавил:
Мережковский написал книгу о Достоевском и Толстом, видна в ней враждебность к Толстому.
Жена же Мережковского писала, что и перед приездом ее муж с любовью относился к Л. Н. и что он уехал с той же любовью, с какой приехал.
К этой особенной «любви» Мережковского мы вернёмся чуть позже, а сейчас отметим только характерную реакцию Александры Львовны, которую зафиксировал кропотливый биограф :
Мережковскую бы взять за шиворот и выбросить ее!