Глава 22. Поход
За две недели до конца весны армия Дайруса приготовилась к вторжению через Нейский перешеек и боям в Нугардской области, когда внезапно проснулся давно спавший вулкан с непонятным названием Глосвааль. Хотя вулкан находился в горах у восточного побережья, почти в тридцати милях от Нугарда, нугардцы в страхе побросали посты у Дройхедского моста и бросились кто на север, кто на юг. Армия Дайруса, готовая к маршу, смотрела, как противники бегут в их сторону, не замечая никого. Дройхедский мост был переполнен желающими попасть в Барундию. Вулкан выплёвывал в небо пепел, погребая под ним крохотные горные сёла и случайных охотников. Над кратером забегали молнии, в народе заговорили о гневе Таркуруна. Нугард охватила паника, как сотни лет назад, когда появился Нейский канал. Земля раскалывалась под ногами. Легенды про Истинную Летопись, уничтожавшую страну из-за того, что ей не давали говорить, всплыли в памяти у всех нугардцев. Дайрус, отлавливая беглецов, с удивлением слышал от них отнюдь не проклятия: они приветствовали будущего короля, надеясь, что он остановит буйство природы, как это сделал когда-то его предок Ярвис.
По правде говоря, почти тысяча наёмников сбежала при виде вулкана, да и сам Дайрус побаивался его жерла. Только непреклонность и жестокость командиров заставляли людей идти вперёд. Дайрус, глядя на крутые берега Нейского канала, молился, чтобы благополучно его пересечь и не рухнуть в пропасть вместе с мостом. Поджариться под лавой ему тоже не хотелось.
Дайрус сам не знал, что заставило его идти на север, когда жители Сканналии бежали на юг. Наверное, мысль, что в случае неудачи останется покончить с собой. Гиемон ясно дал понять: возвращаться бесполезно. С опаской поглядывая на далёкую гору, окружённую серой мглой, армия пересекла Дройхедский мост и повернула на запад к Усгарду. Командиры гнали испуганных солдат по мокрым, грязным дорогам опустевшей Нугардской области, небо за спиной чернело на глазах. По крайней мере, теперь они не повернут, подумал Дайрус. Теперь только на север.
***
– Кто? Мая? А как она тут оказалась? Что ей надо? – Дайрус раздражённо отложил письмо, доставленное от доминиарха. Тот клялся, что пантеарх Латеи готов предоставить средства для борьбы с ересью в Сканналии и возвращения законной династии Кройдомов. Лучше бы денег прислал, а не обещания!
– Говорит, у неё сведения из Соуборта и Нортхеда, – доложил Марик Седой. Дайрус взял его и в этот поход, причём с неплохим жалованьем.
– Сведения? – фыркнул Дайрус. Честно говоря, он давно забыл про Маю. Если она надеется вернуться в его постель, то напрасно: Калерия согласилась отправиться с ним при условии, что он позволит ей открыть бордель прямо в Нортхеде и оплатит все расходы. Что ж, Марция ещё не скоро прибудет – не спать же ему в одиночестве?
Вообще, этот поход Дайрусу нравился намного больше первого. Армия походила на армию, а не на свору голодных псов, денег Гиемон выделил побольше, да и плыть не пришлось – Дайрус по-прежнему не любил моря. Три года Гиемон натаскивал его премудростям, которые необходимы королю: приём послов, судебные заседания, военная тактика, дипломатия. У него уже голова раскалывалась от советов и уроков, он мечтал о войне как об избавлении от бесконечных занятий, опеки Гиемона и занудных учителей.
– С ней этот тип, Дим. Ваш тесть говорил, что он может быть полезен. – Марик называл Гиемона тестем, хотя официальной помолвки не было. Дайрусу это льстило, но он предпочёл бы жениться не на Марции. Вот Илза вполне себе ничего: не умничает, и посмотреть есть на что. Увы, Илза вместе с Теодором осталась в Барундии прислуживать принцессе.
– Да, точно, – Дайрус сморщил нос. Он всегда считал Дима шпионом Гиемона.
– Пригласи, чего уж там – буркнул он.
Из-за какой-то облезлой девчонки его оторвали от важного совещания с Эйвардом и Николем Ривенхедами – в одной из резиденций Ривенхедов он и остановился в Усгарде. Шло обсуждение дальнейших планов. Впрочем, обсуждать нечего: в нынешних условиях, когда даже в конце весны вода не уходила после паводков, долины рек превратились в болота, небольшие дороги сделались непроходимыми из-за толстого слоя грязи, есть лишь один путь на север. Дайрус хотел достичь Соуборта до того, как его защитников уничтожат. У принца семь тысяч, у Ривенхедов ещё три. Если удастся увеличить армию, тем лучше.
– Давай, зови её, – поторопил Дайрус Марика.
Девушку, вошедшую в дверь, он не узнал бы на улице. Мая изменилась: светлые волосы остались короткими, дорожная одежда делала её непривлекательной, но Дайрус не ощущал больше былой робости и покорности. Перед ним стояла девушка, которая смотрела на него прямо, спокойно и уверенно. Мая присела:
– Приветствую Ваше Высочество, – голос казался куда приятнее, чем он помнил. Да и сама она, если присмотреться, вполне себе милашка… Не такая щуплая, как раньше. Приодеть бы её… или раздеть.
– Мая, рад тебя видеть, – Дайрус поневоле улыбнулся. Неожиданно эта встреча начала ему нравиться. – У тебя всё хорошо?
– Я мечтаю о том дне, когда вы сядете на трон Сканналии, Ваше Высочество.
Так она никогда не говорила, вспомнил Дайрус. Настоящая светская дама – она не посрамила бы и приёмы его привередливой тётки. Подумать только, всего три года прошло!
– Мне сказали, у тебя есть сведения?
– Не очень много, Ваше Высочество, – она склонила голову, глядя на дверь. – Но Диму есть что сказать.
Нехотя Дайрус велел пригласить Дима, разговор затянулся на весь вечер. Состав армии Айвариха, вооружение, кто на чьей стороне, сколько людей у Ворнхолма. Дайрус услышал подробности о казни Катрейны, спасении Георга, гибели летописца.
– А почему не назначен новый летописец? – спросил Дайрус.
– Непросто найти человека, которого примет Летопись, – объяснила Мая.
– Никто не подойти, – подтвердил Дим.
– Летопись убила Ивара… – впервые за всё время Дайрусу показалось, что Мая вот-вот заплачет. – Это было так страшно… – Её передёрнуло. – Он хотел спасти Алексарха…
– Хорошо, что не спас. Одним наследником меньше. Род прежнего короля нужно искоренять! – резко оборвал её Дайрус. Мая посмотрела на него странным взглядом, словно хотела душу вывернуть, и опустила глаза.
– Крис и Алексарх мертвы, остался Айварих. Что ж, – скрипнул зубами Дайрус, – на этот раз мы встретимся лицом к лицу.
– Господин Краск помозет взять Нортхед, но он хосет гара… нтии, сьто вы осените его помоссь.
– Я дам ему гарантии. Кто их доставит?
– Я, – коротко ответил Дим и поклонился. Мая посмотрела на него удивлённо.
Отлично. Значит, от Дима он избавится.
– А ты? Хочешь вернуться в Барундию? – спросил Дайрус у Маи. Она сверкнула глазами и сжала губы, решительно покачав головой. Дайрусу она напомнила Маэрину, отчего он поёжился.
– Я останусь, Ваше Высочество. Здесь мой дом, я не покину Сканналию, – Мая подумала и добавила: – Я хочу пройти весь путь с вами и войти в Нортхед как можно быстрее.
Кем она себя возомнила? Великой воительницей? Дайрус вспомнил, что она отлично считала и вела записи. Не пристроить ли её к делу? Пусть приносит пользу, да и Калерия не будет ревновать. Тем паче они остались без писаря, который сбежал от вулкана вместе с другими дезертирами. Порешив так, Дайрус отправился спать.
Перед рассветом Дайрус вышел на улицу. Этой ночью у него с Калерией ничего не вышло – от переживаний заснуть он так и не смог. Было ещё темно. Дайрус разглядел вспышку огня далеко на востоке. Похоже, вулкан выбросил лаву. Дайрусу стало холодно. Он уставился в тёмное небо, ища предзнаменования, но видел лишь мигающие звезды. Сканналия снова лежала перед ним, укрытая тьмой, ему предстоял дальний поход. Дайрус понимал: это не просто поход, а последний шанс доказать себе и Гиемону, что он на что-то способен. Дайрус услышал, как кто-то вывел лошадь из конюшни.
– Дим, ты позаботишься о нём? – услышал он взволнованный голос Маи. О ком? Дим что-то пробурчал.
– Спасибо. Мы с Риком этого не забудем. Передай ему, если сможешь, что мы уже идём.
О ком это она? Влюбилась в кого? Дайрус пожал плечами – ну и чёрт с ней. У них теперь разные дороги, пусть они и идут в одном направлении.
***
«Принц Дайрус выступил в поход из Усгарда. Город почти затоплен водой, жители бегут, многие присоединились к нашему обозу – принц недоволен их появлением. Марик Седой и его люди разгоняют стариков и подростков, мужчины остаются, некоторые женщины тоже. Усгардцы всё время молятся: одни – Отцу Небесному, другие – богине-матери Моруне или Таркуруну, и таких всё больше. Они все слышали об Истинной Летописи и спрашивают меня, как быть. Я не знаю ответов. Они жалуются, что из-за наводнений засеять хлеб в этом году не удалось, осенью будет голод. Какой-то священник попытался казнить уличного проповедника за проповедь язычества – Марик Седой пригрозил, что тогда отправит его в одиночку тушить вулкан. Эйвард Ривенхед чуть не убил Марика. Дайрус велел обоим заткнуться, мне же велел держаться от Ривенхедов подальше, потому что они не простили мне смерть барона Ривенхеда. Может быть, они правы. Из-за моего вмешательства королева умерла не при родах, а погибла страшной смертью, барон Ворнхолм узнал правду о брате и теперь ищет смерти своей и Айвариха. Я погубила Ивара, не спасла Алексарха. Дядя Сайрон, наверное, тоже погиб, господин Ноэль из-за меня подвергся пыткам. Боже, останови меня, если я поневоле ступлю на гибельный для кого-либо путь!»
«Сегодня, в первый день лета, я внесла в списки новых солдат. Они пришли из деревни Рожино. Сказали, что там никого не осталось: всю осень и зиму деревня переходила из рук в руки, от Ривенхедов к войскам Айвариха, все ценности и продукты забрали, женщин изнасиловали и убили или увезли неизвестно куда, в деревне остались только незахороненные трупы. Один крестьянин по кличке Кривозуб при этом смотрел на Николя Ривенхеда, но Николь не обратил внимания. Я сказала принцу, что они могут отомстить Ривенхедам, Дайрус ответил, что Николь о себе позаботится. Тогда я сама попросила Кривозуба уехать: соврала, что Николь его узнал. Зачем я опять вмешалась? Кривозуб ночью влез в палатку Николя и ранил его, а сам сбежал. Николь долго ругался, что не будет участвовать в битве, потому что не может сидеть на лошади. Кривозуб порезал ему ягодицы. Принц посмеялся и спросил, как так получилось. Николь разозлился и не ответил.
Солгард с Четвортом прислали гонцов и объявили, что готовы присягнуть принцу и пропустить его на север. До Соуборта две недели пути. Сообщают, что город уже в осаде. Айварих приказал рыть туннели под стеной – барон Ворнхолм остановил его, пустив в них дым. Айварих строит осадные башни и пандусы, обстреливает город из пушек. Я боюсь за Рика и барона Ворнхолма. Они оба слишком безрассудны. Странно, я не боюсь самой битвы. Пусть она быстрее начнётся!»
«Сегодня, в день Рождества Зарии, был бой под Соубортом. Как сказал принц, у нас больше конницы, у них – пехоты. Для нас это хорошо, потому что возле Соуборта есть удобное для лошадей поле. На нём когда-то погиб король Райгард, теперь там сражался его сын. Принц послал всадников против их пехоты, прорвал сначала левый фланг, потом центр; к вечеру армия Айвариха отступила от Соуборта. Я сама этого не видела, потому что принц приказал мне помогать Николю, но вечером он рассказывал всё за ужином. Рик позже добавил, что конница Дайруса едва не упустила победу, когда после первых успехов бросилась не добивать противника, а грабить его обоз. Тем временем кавалерия Айвариха ударила по нашей пехоте. Если бы барон Ворнхолм не послал людей на подмогу, неизвестно, чем бы всё кончилось. Потери всё равно огромные: Дайрус потерял почти тысячу солдат. Так сказал Рик, и я ему верю. Я очень рада, что они с бароном живы, и Игер жив, и Гарик. Местные рады, что мы уходим. Думаю, им всё равно, Айварих или Дайрус, лишь бы наступил мир. Дайрус пообещал, что, как только станет королём, жизнь улучшится. Ему никто не поверил, некоторые жители плевали нам вслед.
Армия Айвариха отступила на север, к Нортхеду. Принц Дайрус говорит, что мы завтра выступим следом. Он торопится, Рик торопится, барон Ворнхолм торопится. Боже, дай им сил выжить и победить! Меня не интересует месть, я не желаю никому смерти, хочу лишь одного: побыстрее оказаться в Нортхеде, увидеть господина Ноэля. Мне никто больше не нужен, жаль, что мужчины этого не понимают. Гордей опять лез с поцелуями, и другим только дай повод. Одни Ривенхеды меня сторонятся, Дайрус… Неважно! Снова встретив Дайруса, я сравниваю давние чувства к нему и нынешние к Ноэлю. Как же я была молода три года назад, если приняла за любовь его похоть и свой страх! Я принадлежала Дайрусу только телом, Ноэлю… ему я отдала бы не только тело и душу, но и жизнь. Жаль, что он их не попросит. Лишь бы он был жив! Я вижу его во сне каждую ночь, мечтаю о его прикосновениях и поцелуях, а старые сны, которые не давали мне покоя, ушли, словно моё прошлое теперь не имеет значения. Но я знаю, что это не так. Прошлое живёт во мне, книга из летописного свода жжёт мне кожу даже на расстоянии. Мне кажется, не стоило брать её с собой. Как только вернусь в Нортхед, положу книгу на место».
«Дайрус недоволен, когда я пишу дневник, он говорит, что всё это чушь собачья. Рик спросил, помогают ли мне записи, но, кажется, не понял, когда я ответила, что не знаю, просто не могу иначе. Меня так учили с детства. Отец буквально вбил в меня эту потребность. Барон Ворнхолм сказал, что испытывал то же, когда писал картины. Я попросила его после войны написать портрет Катрейны. Барон вздрогнул и сказал, что одного с него хватит. В Тёмной галерее висит удивительный портрет юной королевы. Я не знала, что его написал он – там нет имени художника. Барон предложил попросить Килмаха, но я рассказала ему, что Катрейна боялась Килмаха и не хотела бы, чтобы он писал портрет. Барон удивился. Я спросила, могут ли краски отравить душу. Он посмеялся, потом задумался. Кажется, дневник стал слишком личным, не хочу, чтобы кто-нибудь прочитал мои записи. Надо его уничтожить».
«Через неделю после битвы при Соуборте армия Айвариха ушла далеко на север на соединение с другой частью их войска. Мы разбили их арьергард и дошли до Корнхеда. Жители сообщили, что королевские войска тут не задержались, только пошарили по подвалам да прихватили пару девок. К счастью для жителей Корнхеда, им было где укрыться. Крепость на скале строилась для защиты от горцев, она же защитила корнхедцев от обоих королей. Городской староста сказал, что Айварих готовит большое сражение у Нортхеда, и попросил принца не трогать жителей. Дайрус сказал, пусть не боятся, но тоже немного пошарил по подвалам. Есть нам совершенно нечего, у местных жителей почти ничего не осталось.
Гордей Иглсуд подрался с Николем Ривенхедом из-за спора, кто убил Торию. Странно, этого никто так и не узнал. Барон Ворнхолм сказал Гордею, что это мог быть Крис. Гордей заплакал и сказал, что это были Ривенхеды, это все знают, меня он тоже обвинил. Барон хлопнул его по лицу и приказал замолчать. Кажется, даже Гордей не считает земли Ворнхолмов своими, зато всё время прячется у барона за спиной, когда Ривенхеды его дразнят. Гордею шестнадцать, но он такой ребёнок. Он хочет быть воином – Рик говорит, что толку от него в бою немного. Надеюсь, барон не даст его в обиду, и себя тоже. Николь часто провоцирует барона: спрашивает, нравилось ли ему пытать его родных? Барон иногда рассказывает такие жуткие подробности, что Николь с Эйвардом хватаются за мечи. Неужели господин Ворнхолм хочет, чтобы они его убили?»
«Мы две недели стоим в Корнхеде. Сюда прибыли несколько телег с продуктами, которые барон Ворнхолм сумел организовать из прежних владений. Гордей Иглсуд ездил с ним и очень гордился собой. Ещё Валер Мэйдингор прислал в Корнхед людей с вяленым мясом и салом. Дайрус потребовал от меня полный отчёт и просил написать благодарственное письмо в Рургард с просьбой прислать людей к Нортхеду для осады города.
Пока барона Ворнхолма не было, Рик вызвался проехать вперёд, узнать, нет ли войск Айвариха поблизости. Я поехала с ним. Рик сначала запретил, но я сказала, что поеду одна, и он уступил. Мы оба хотели увидеть Тенгрот. Деревня притихла, жители прятались от нас. Один узнал Рика, тогда все выбежали на улицу. Они кричали, что тут разыскивали Рика, а когда не нашли, то грабили всех, избивали, пытали. Многие дома порушены, в колодец кидали изуродованные трупы и использовали вместо отхожего места. Некоторых повесили в клетках – их уже сняли и похоронили. Люди не знали, что творится вокруг, они забросали нас вопросами, спрашивали, чем Господь прогневался на них. Рик заверил, что Бог на нашей стороне, что скоро будет править новый король. Все жители деревни принесли присягу королю Дайрусу. Мы пошли к усадьбе Рика. Афасий и Рада, маленькая Ида и Дора очень обрадовались. Дом уцелел – правда, в нём мало осталось целой мебели, люстра разбилась, в моей бывшей комнате был пожар. Рик чуть не плакал, глядя на отчий дом. Афасий сказал, что это ерунда, главное – все живы. Они думали, что Ноэль мёртв, про Рика до них доходили только слухи. Дора накормила нас ухой с луком и сказала, что хлеба нет. Рик отдал им пять золотых – всё, что было. Он поклялся спасти отца и восстановить отчий дом. Кажется, он так давно не называл его домом, что сам удивился. Но я чувствую, что Рик не будет здесь жить, дому нужен старый хозяин. Если Ноэль погибнет, то и усадьба тоже, а я хочу, чтобы этот дом стал таким, как прежде. Рик оставил меня в Тенгроте и поехал на разведку с Афасием. По возвращении сказал, что дорога на Нортхед свободна. До Нортхеда больше недели пути. Ночью мне приснился Ноэль в тюрьме, потом мы оказались в море и неслись неизвестно куда. Я и раньше видела сны о том, как тону в воде, поэтому я заставила Дима научить меня плавать. Я думала, что сны прекратятся, но они преследуют меня до сих пор. В сегодняшнем сне Ноэль протянул мне руку, я держалась за неё, словно это якорь. Я видела свет, хотела сказать ему – он был мёртв. Я проснулась, чувствуя его холодную руку в своей. Ноэль, я люблю вас! Не умирайте! Завтра же я сожгу дневник!»
***
– Король безумен!
– Король хочет уничтожить страну, поэтому не назначает летописца! Он погубит нас!
– Король умер, разве вы не знаете? Его никто не видал давным-давно!
– Нет, он прячется от сына Райгарда, потому что всё врал про старого короля! Он боится правды, боится Летописи, он хочет её уничтожить и скрыть свои преступления! Это он убил Байнара, Рижитту и других! Наверное, это он убил прежнего летописца!
– Вот-вот, теперича из-за этого ублюдка мы страдаем! Мало им, что мы дохнем с голодухи, так нам чуть что головы рубят! И этот убийца обвинял Райгарда в преступлениях! Да до Айвариха старому королю дальше некуда!
Подобные разговоры уже давно велись шёпотом в харчевнях, теперь об этом говорили открыто на улицах. Энгус часто ездил по городу, несмотря на опасность.
– Помяните древних богов, иначе голод и болезни поразят ваши семьи, ибо знамение было явлено мне! – очередной жалкий вещун выпрыгнул на дорогу перед лошадью Энгуса, охрана решительно потеснила его под хмурые взгляды толпы. В последнее время знамений стало многовато, одно страшнее другого; все вещали о близкой гибели города. Самое забавное, что у каждого такого предсказателя находились сторонники.
Проезжая мимо какой-то церквушки, Энгус заметил Сильвестра, выходящего из храма. Пение на латейском, доносившееся изнутри, напоминало о старых временах, когда зарианцев казнили за ересь. Энгус прислушался: ему показалось, что он слышал имя короля Эйварда. Так они и брата его начнут прославлять, усмехнулся он про себя. У своего дома напротив кафедрального собора Энгус замешкался.
Кто-то незаметно сунул ему в руку свиток и исчез. Что ж, Дим умеет быть невидимым. Полезный тип. Энгус сам не заметил, как его услуги стали незаменимыми. Дим приносил сведения, возил письма и убивал с такой же лёгкостью, как готовил травяные настои для короля. Даже Карл их нахваливал – молча, но оттого не менее выразительно.
Энгус быстро прочёл письмо и удовлетворённо хмыкнул: Дайрус принял его условия. Что ж, тогда можно передать ему план взятия города. У него был отличный план!
– Пошёл вон! Как ты смеешь поносить Государя нашего! – проревел кто-то рядом. Энгус слегка вздрогнул: толстый батюшка выскочил из кафедрального собора, грозя кому-то кулаком. Мальчишка, подтянув рясу, изо всех сил сверкал пятками.
– Как посмел этот поганец… – руки батюшки тряслись, он косо поглядывал по сторонам.
– В чём дело? – поинтересовался Энгус. Батюшка явно хотел смолчать, однако он слишком хорошо знал барона Краска.
– Да вот, посмел заявить молящимся, что надо не за здравие короля Айвариха молиться, а за упокой его души и приход короля Дайруса, – лицо священника искривилось, в руках он тискал помятый рисунок, который вскоре бросил на землю. Энгус посмотрел на высыпавших прихожан главного городского собора и заметил одобрение на их лицах. Заметил он также и то, что одобрение направлено вслед мальчишке. Брошенный священником рисунок ветер поднёс к ногам Энгуса – тот из любопытства глянул на изображение. Дайрус держал в руках меч, рубивший голову Айвариху. Голова эта напоминала голову бешеной собаки с капающей слюной и дикими злобными глазами. Подписи не было, но Энгус знал, что рисунок сделан в мастерской Килмаха. Он отшвырнул рисунок.
– Чума! Чужаки принесли чуму в Нортхед! Их нужно гнать, жечь, или мы умрём! Это кара нам за грехи! – разнёсся вопль над Соборной площадью. Люди замерли. Чумы в Сканналии не было никогда.
– Не может быть!
– Враньё!
– Нельзя пустить чуму в город!
– Выжечь рассадник заразы, всех пришельцев отправить к дьяволу!
Испуганные люди смотрели по сторонам. Одни мчались прочь, чтобы укрыться за стенами домов, другие сколачивали отряды, вооружались и с зажжёнными факелами шли к воротам. Среди них Энгус заметил Дима, дал ему сигнал подойти позже. Дим кивнул. Уже темнело, отсветы факелов вспыхивали на улицах тут и там.
«Ночь предстоит шумная», – подумал Энгус, вошёл в дом и закрыл дверь.
***
Рик оглянулся на озеро, за которым не столько виднелся, сколько угадывался Тенгрот. Армия покидала Корнхед, чтобы два короля решили, кто будет править Сканналией. Рик не завидовал Дайрусу: страна в ужасном состоянии. Он почти девять месяцев провёл в Соуборте. Ему казалось, что невозможно найти больше нищеты и отчаяния, чем в осаждённом городе. Как оказалось, похожая ситуация повсюду. Рик не представлял, как Дайрус с этим справится. Сможет ли он? Чем больше Рик его узнавал, тем больше убеждался: принц не представляет, что его ждёт. Он неплохо показал себя в бою, хотя многие не воспринимали его как военачальника. Георгу его люди подчинялись беспрекословно, как и Валеру, а Дайрус сбросил всё на командиров. Иногда Рику казалось, что принц сторонится собственных солдат. Рик и сам раньше испытывал нечто подобное – к счастью, Игер выбил из него эту дурь. Может быть, благодаря этому среди Рудокопов ни один не дезертировал. Но кто осмелится преподать такой урок принцу Дайрусу?
Рику принц приказал держаться сзади, прикрывать отход. Рик с Рудокопами задержался, ожидая, пока вся армия не пройдёт мимо. Неделю он потерпит, зато у Нортхеда его никто не заставит держаться позади войска. Жив отец или нет, он должен это знать!
Рик протянул руки к костру: утро было холодным. Соседний костёр догорел, местный мальчишка, с опаской поглядывая на Рика, копался в пепле в надежде отыскать что-нибудь съедобное. Он с радостным криком вытащил что-то, тут же отшвырнул в сторону Рика и помчался к крепости. Рик невольно посмотрел, что упало ему под ноги, и с удивлением узнал дневник Маи. Страницы обожгло по краям, но огонь не успел их уничтожить. Может, Дайрус отобрал у Маи книгу и выбросил в костёр? Рик упрятал книгу в мешок, притороченный к седлу, и объявил, что пора отправляться. Рудокопы с ухмылками повиновались. Впереди последний город, который надлежало взять. Драка за него будет самой жестокой.