Глава 11. Прерванный брак
Мая проводила взглядом Теодора Ривенхеда и обеспокоенно оглянулась на королеву. Пока ещё королеву. Завтра, как объявил доминиарх, король Айварих станет главой сканналийской церкви и подпишет указ о разводе с Катрейной Ривенхед. Говоря это, Теодор не решался взглянуть племяннице в глаза: он сам согласовывал текст указа. Катрейна понимала, что ему не оставили выхода, но слово «предатель» вертелось на языке. Вслух она его так и не произнесла. Она давно отвыкла выражать чувства и мысли, даже если они рвались наружу.
Катрейна ждала и боялась этого весь последний год, надеясь, что здравый смысл возобладает и муж не решится порвать освящённый церковью союз. Очевидно, она ошиблась. Странно, она чувствовала не столько боль, сколько опустошённость: смерть Оскара Мирна, разорение монастырей, гибель родственников, начиная с Диэниса, попрание мужем всех церковных законов заставили её пролить столько слёз, что сейчас она лишь молча лежала на подушках с сухими глазами, стараясь ни о чём не думать. Тёплая рука Маи коснулась её лица. Катрейна судорожно ухватилась за неё, боясь отпустить, и закрыла глаза.
Загородный кирпичный дом, куда ей приказали переехать из дворца, был охотничьей резиденцией Айвариха, неподалёку простирались леса и болота. Наверное, король отправил бы её в Магдин монастырь, если бы единственный в Сканналии женский монастырь не разогнали месяцем раньше.
Катрейне, помимо охранников, разрешили оставить управляющего поместьем, аптекаря, духовника и несколько домашних слуг. Мая – единственная из фрейлин и камеристок, кто не покинул её в новом доме, остальные старались угодить Тории Иглсуд: через три дня ей предстоит стать их новой королевой. Айварих не терял времени даром, тем более, как слышала Катрейна, Тория ждала ребёнка. Новость не вызвала бурных эмоций: Катрейна лишь вспомнила своих умерших и нерождённых детей – одного за другим. Собственно, что ей ещё делать в полном одиночестве, которое боялись нарушить самые близкие родственники? Она теперь для них словно прокажённая.
Недавно её навестил Райгард, сын Анны – сообщил о болезни Алексарха. Тот простудился на казни Мирна и уже две недели метался в бреду. Катрейна пообещала молиться за его здоровье, но даже на это у неё не всегда хватало сил. Рик поделился новостями и к вечеру уехал. Он растерял большую часть энтузиазма, которым лучился год назад, вытянулся, и теперь всё больше напоминал отца. Катрейна отмечала и черты брата Саймеона: длинные красивые пальцы, разрез глаз и жёсткие, чёрные, как вороново крыло, волосы, свойственные всем Кройдомам. Эти волосы достались им от одной из заморских принцесс, ставшей женой короля Сканналии сто лет назад. Катрейна никак не могла вспомнить, кто была эта принцесса – её потомки получили такой вот дар, до сих пор отличавший их от остальных родов Сканналии, а также от рыжих Дорвичей.
Умерший малыш Айварих тоже имел чёрные волосы, с тоской подумала Катрейна. Маленький карапуз полз к ней по пёстрому ковру, упираясь подгибающимися ручками в мягкий ворс, и смеялся почти беззубым ртом, пуская слюни. Катрейна тоже засмеялась, подняла сына и поцеловала. Она старалась проводить с ним всё время, наслаждаясь каждой минутой, хотя обязанности не позволяли делать это слишком часто.
Вошёл слуга. Катрейна вздрогнула: сейчас сына отведут к нянькам. Но нет, это не слуга, это – Ноэль Сиверс. Откуда он взялся? Он же уехал в Барундию! Зачем он вернулся?! Айварих его убьёт! Может, что-то с Дайрусом? Она поднялась с кресла и вдруг заметила, что рядом играет не Айварих вовсе, а двухлетний Рик – он дёргал собачонку за хвост и заливался смехом, когда она лениво огрызалась, лежа в густой тени садовых кустов, куда заползла, спасаясь от жаркого летнего солнца. Катрейна редко видела мальчика – его воспитывала верная служанка Рада и её муж Афасий по прозвищу Дылда, – но иногда, когда муж уезжал по делам, Катрейна позволяла себе поиграть с ребёнком. Айварих знал от слуг Варусского замка, что Рик – бастард Анны, но лучше лишний раз не напоминать ему об очередном Кройдоме.
– Ваше Величество, – поклонился Ноэль, – я выполнил ваш приказ и вернулся за сыном. Его Величество милостиво подарил мне небольшое поместье в Тенгроте, куда мы и отправимся…
– Но как получилось, что вам удалось вернуться?
– Я прибыл как посол Барундии с предложением мира, – Ноэль слегка наклонил голову, с улыбкой глядя на сына. – Это ведь Райгард? Так вы его назвали?
– Я сожалею…
– Прошу вас, позвольте мне взять его? – перебил Ноэль. Катрейна кивнула и тоже улыбнулась. Ноэль подошёл к мальчику, косо смотревшему на незнакомца, присел и погладил сына по головке. Рик приготовился заплакать – Ноэль подхватил его на руки и подбросил вверх. Рик завопил от удовольствия, собачонка весело махнула освободившимся хвостом. Катрейна зажмурилась, а когда открыла глаза, хмурый Ноэль стоял перед ней в мокром дорожном плаще.
– Где мой сын? – Ноэль говорил отрывисто и зло.
– С ним всё будет в порядке. – Катрейна сглотнула откуда-то взявшуюся во рту горечь. Она не отступит. Ради Райгарда она настоит на своём! Боже, дай мне силы, взмолилась она и упрямо посмотрела в карие глаза человека, которому её племянница отдала честь и жизнь.
– Возьмите моего племянника, – трёхлетний Дайрус испуганно моргал, словно понимая, что его отец, король Райгард, убит. Ноэль с ужасом смотрел на Катрейну:
– Вы отдаёте его мне?
– Вы доставите его моей сестре Маэрине в Барундию, – Катрейна никогда не отдавала приказы так решительно. Мальчик не должен попасть в руки Айвариха! Катрейна не имела права бежать вместе с Дайрусом – Холлард Ривенхед ясно объяснил, чем это кончится для всей семьи. Её участь решена, но племянник не разделит судьбы отца! Дайруса сейчас искали все, даже её собственная родня. Никто не получит наследника Райгарда!
– Отдайте моего сына! Вы не смеете так поступать! – крикнул Ноэль. Когда она промолчала, он заговорил тише: – Катрейна, умоляю вас, пожалуйста, позвольте мне забрать и его, ведь я могу никогда не вернуться…
– Нет, – она решительно покачала головой. – Это слишком опасно, да и в столице его нет. Ваш сын останется в Сканналии, я сама о нём позабочусь. Но если с Дайрусом что-нибудь случится… – Она хотела добавить угрозу – голос дрогнул. К счастью, Ноэль этого не заметил. Он пытался ещё что-то сказать, однако Катрейна отмахнулась от возражений, легко подняла упитанного Дайруса и сунула в руки Ноэля.
– В Северной гавани вас ждёт шхуна под названием «Семь лун». – Она прислушалась: вроде бы колокола не звонили. Айварих пока не добрался до Золотых ворот. – Отправляйтесь немедленно!
Ноэль отчаянно посмотрел на знакомую с детства девушку, потом прижал к груди Дайруса и бросился к двери. Катрейна почувствовала, что задыхается. Странно, такого с ней никогда не случалось. Ладно, главное, Дайрус будет в безопасности! Его минует участь отца! Катрейне показалось, что она теряет сознание, в голове был туман.
– Король Райгард убит! – Голос возник в тумане словно из ниоткуда. Катрейна вздрогнула, не желая верить своим ушам. Гонец, прибывший в Варусский замок, где она находилась с маленьким сыном Анны в ожидании исхода сражения, сообщил ей эту новость. Она встала, пошатнулась и вышла за дверь. Её трясло, она свалилась на ковёр, сжавшись от тоски, и завыла в голос, слёзы градом покатились по щекам. Райгард мёртв! Он больше не улыбнётся ей, не подарит безвкусного украшения. Он не будет больше доставать её нравоучениями, не будет угрожать выдать замуж за очередного претендента, не получит письмо, которое она отправила недавно, рассказывая, что назвала бастарда Анны Райгардом в его честь. И он не испугает её так, как в ту, последнюю встречу, когда, стоя у могилы Анны, заявил, что убьёт её сына вместе с его отцом.
– Не говори так, Рэй, он всего лишь ребёнок! – Катрейна забыла, что к королю нужно обращаться «Ваше Величество» – сейчас она говорила с братом: – Он всё, что осталось от Анны и Сайма!
Райгард стиснул зубы, его лицо сморщилось от гнева. Они стояли вдвоём у сиротливой могилы на монастырском кладбище. В этом монастыре Анна провела бы свою жизнь, если бы не умерла при родах.
– Я не позволю тебе его убить! – Катрейна бросилась прочь, чтобы спрятать мальчика, но монахини не давали ей войти. Приказ короля – так они сказали. Она пыталась протестовать – бесстрастные серые женщины были непреклонны.
Обратно на кладбище Катрейна возвращалась с трудом, глотая слёзы от бессилия. Райгард стоял на коленях у могилы и плакал. Она никогда не видела, чтобы брат плакал. Катрейна застыла в тени дерева, не решаясь прервать это горькое одиночество. Она медленно и тихо вернулась в монастырь, а вечером Райгард поручил ей новорожденного мальчика и отправился на последний бой с Айварихом. В тот же день Катрейна решила назвать сына Анны Райгардом.
Подумать только, подруга детства, с которой они играли в куклы, умерла. К горлу подступил комок. Анна стояла перед ней как живая, сверкая карими глазами и изумрудными серёжками, задорно улыбаясь тётке. Она просто лучилась от счастья, словно пришла с королевского бала.
Катрейна приходилась Анне тёткой. Они были ровесницами и росли вместе в Варусском замке, вдали от дворцовых интриг и городской духоты.
– Кати, правда, что ты выйдешь за Томара Ворнхолма? – звонкий, бойкий голос Анны прозвучал как наяву. Катрейна покачала головой: Анна всегда была слишком прямой. Никакого понятия о деликатности.
– Это зависит от Рэя. – Помолвка и впрямь состоялась недавно. Райгард, впрочем, пообещал, что выдаст её замуж не раньше, чем ей исполнится тринадцать, а до этого больше года.
– Неужели ты выйдешь за этого старика?
Томару было двадцать шесть, Катрейна считала его весьма симпатичным. Не то, чтобы она мечтала об этом браке, но могло быть хуже.
– Георг Ворнхолм тебе подошёл бы куда больше, – Анна трещала без умолку, мечтательно закатывая глаза. – Я уверена, что он от тебя без ума…
– Что ты говоришь? – оборвала Катрейна племянницу. – Когда ты с ним виделась?
– Да ты разве забыла? Томар же привозил его с собой на помолвку. Георг принёс тебе такие цветы! Он не барон, конечно, зато всего на три года старше и такой же красавчик, как Ноэль.
– Ноэль? С каких пор ты его так зовёшь?
– А как мне его звать? Я ведь его знаю с рождения, – не смутилась Анна. – Я тут хотела попросить его давать мне уроки барундийского, а то дядя грозится отправить меня к тётке Маэрине, если я буду плохо себя вести. Ему Байнар, этот ябеда, нажаловался на меня, представляешь? Упроси дядю забрать его в Нортхед! Так как думаешь, стоит Ноэля попросить?
– У него без этого дел хватает, – Катрейна нахмурилась, заподозрив неладное. Анна снова забросала её вопросами о Томаре и Георге. Анна умела обходить неудобные вопросы и никогда не умела вовремя остановиться…
***
Самайя долго смотрела на спящую королеву, слушая отрывистые фразы. Её Величество всё чаще погружалась в прошлое, вспоминая Райгарда, Анну, Эйварда, Саймеона, Маэрину, Рижитту и многих других. Просыпаясь, она не сразу понимала, где и в каком времени находится, потом уходила в себя и молчала часами. Снова переживала свои сны? Самайя старалась не мешать ей, но что, если королева сойдёт с ума от одиночества? Она решила позвать кого-нибудь из воспоминаний Катрейны.
Из тех, кто мог приехать, в Сканналии остались только Георг Ворнхолм и Ноэль Сиверс. Барон вызывал у Самайи страх. Было в нём что-то непреклонное, холодное. Он почти всегда выглядел спокойным и вёл себя с полной уверенностью в своём праве на что угодно. С Айварихом он разговаривал на равных, как не осмеливался никто другой. Рик упоминал как-то, что именно Георг, тогда совсем юнец, позволил Айвариху одержать победу под Соубортом, и сам сражался с безумной храбростью. Рик, правда, морщился, когда об этом рассказывал: Георг попросту предал Райгарда на поле боя и перешёл с войском на сторону его врага. Георгу та битва едва не стоила глаза и уха, но не поэтому Самайя не хотела его звать. Он предал Райгарда, и Катрейна – Самайя не раз это замечала – всегда сторонилась барона. Цветы, присланные им, она отдавала служанкам, не прикасаясь к ним даже в перчатках. Оставался Ноэль Сиверс. В Нортхеде Самайя часто вспоминала в нём и о его доме в Тенгроте, когда дворец становился особенно невыносим; здесь, в полном одиночестве и после откровений Катрейны она даже видела его во сне. Попросить Рика его позвать? Или самой написать ему? Самайя колебалась, не зная, как поступить. А тут ещё эта свадьба! Завтра придётся оставить королеву и вернуться в Нортхед. Да, решено, если Ноэль будет на свадьбе, она попросит его приехать, если его не будет, то она попросит Рика или сама напишет в Тенгрот.
Айварих прислал ей личное приглашение, отклонить его она не могла. Дядя Сайрон сам привёз его неделю назад и сказал, чтобы она прибыла в Нортхед по крайней мере за два дня до свадьбы для примерки платья и украшений. При этом он выглядел самодовольным, думал о чём-то, хитро поглядывая на неё, намекал, что нечего ей делать так далеко от дворца и подходящих мужчин. Она решила не откладывать разговор о своём бесплодии. Она поговорит с дядей по приезде – чего доброго он и её свадьбу устроит или чего похуже… Не признаться ли в этом королю? Он помешан на наследнике, а она на всё готова, лишь бы Айварих держался от неё подальше.
***
Кафедральный собор заполняли желающие присутствовать на королевской свадьбе, на площади перед собором толпился народ. Собор окончательно достроили и освятили лишь при Айварихе, чем он невероятно гордился: две суживающиеся кверху квадратные башни-колокольни с остроконечной крышей по обе стороны от входа были самыми высокими строениями Нортхеда, на одной из них отмеряли время механические часы, на другой – солнечные. Стены фасада украшали мраморные скульптуры. Длинное здание собора было вытянуто на восток, внутри притягивали внимание высокие стрельчатые окна с мастерски выполненными витражами. Центральный неф от боковых отделяли два ряда арок и колонн из цельных кусков чёрного камня.
Собор мог вместить несколько тысяч прихожан. Сегодня свободных мест внутри не осталось: весь Нортхед жаждал лицезреть новую королеву. Тория выглядела ослепительно и старалась не слишком кутаться в белую меховую накидку, хотя явно мёрзла на зимнем морозе. Её великолепное белое платье с пышной юбкой и квадратным вырезом было заткано золотым шитьём, жемчугом и бриллиантами, бриллианты ожерелья сверкали на тонкой шее, словно хрусталики льда.
Доминиарх Теодор Ривенхед с непроницаемым лицом произносил нужные слова, король внимательно следил за его действиями и время от времени косился на невесту; народ вовсю обсуждал, сколько ей осталось до родов, заметен ли живот под платьем, будет мальчик или девочка, кого король сделает наследником – старшего Алексарха или новорожденного сына.
Крис скрипел зубами, когда до него доносились подобные речи. Надо было послать церемонию подальше, да поди скажи такое отцу. Оставалось разве простудиться, как Алексарх, который сейчас валялся в постели, вместо того чтобы любоваться на новую мачеху. Тоже мне мачеха – на три года старше Криса. Почему бы отцу не трахать её без свадьбы? Ну родил бы себе несколько бастардов – у кого их нет? Ведь у отца уже есть законные наследники, зачем ему новые? Не хватало, чтобы Иглсуды обошли Криса в борьбе за престол! Михаэль, вон, получит титул барона, да ещё хочет стать главой Монетного двора вместо Энгуса Краска. Отец пока не хочет убирать Краска, однако Михаэль ради любимых денег найдёт способ сместить старика. А там, глядишь, Иглсуды разберутся и с Крисом. Нет уж, трон принадлежит ему! Он не станет стоять и смотреть, как Алекс или кто-то другой наложит на него лапы!
Крис внезапно заметил, что отец отвернулся от Тории и смотрит в другую сторону. Там стояла эта чёртова фрейлина, с которой ему так и не удалось поразвлечься. Как её там? Ах да, Мая. Красотка, ничего не скажешь. Даже в меховой накидке поверх вызывающе-красного платья заметно, что талия у неё поменьше, чем у Тории до беременности. Выпрямилась, словно статуя на постаменте, лицо невинное – а ведь спала, небось, не только с Дайрусом, но и половиной его армии, не говоря о Рике и ещё неизвестно ком. Интересно, сможет она отвлечь отца от Тории?
***
– Вы подпишете присягу? – вопрос вырвался у Рика непроизвольно.
– Мне кажется, я должен. Оскар этого хотел, – Алексарх привстал на постели, прислушиваясь к колокольному звону за окном, известившему о появлении новой королевы.
Рик по долгу службы сегодня дежурил во дворце, чему был рад. Свадьба короля вызывала в нём неприятие: для него королевой остаётся Катрейна. Рик подозревал, что те же чувства испытывает Алексарх: по его лицу при звуках колокольного звона пробежала судорога. Принц побледнел и откинулся на подушку – он ещё не до конца выздоровел. Его руки мелко дрожали, на лице застыли капли пота. Король утром навестил сына, но не стал требовать прийти на свадьбу. Алексарх чудом не умер от сильнейшего воспаления лёгких, полученного у эшафота Мирна. Новый лекарь Айвариха – Карл Немой – не отходил от постели Алексарха и сумел отвести угрозу смерти. Понемногу принц выздоравливал, Рик время от времени навещал его.
В последние дни между ними установились почти дружеские отношения. После поездки Рика к Катрейне Алексарх сам попросил его прийти и рассказать о ней. Как-то получилось, что они стали общаться и на другие темы. Алексарх говорил об Оскаре Мирне, Рик рассказывал о том, как они с Крисом ездили по монастырям. Рик не хотел затрагивать эти болезненные для принца темы – Алексарх сам настаивал и слушал, закрыв глаза и не перебивая. Казалось, Алексарх ищет какое-то решение или путь среди разбитой вдребезги жизни. Найдёт ли он его? Рик не знал. Он сам всё чаще вспоминал отцовский дом, где жизнь была простой и понятной, пока заезжий музыкант не рассказал Рику о его происхождении, разбавив рассказ вином и разудалой песенкой. Рик не помнил его имени, не помнил, откуда он взялся – отец сразу выгнал его из дому, – но с тех пор его жизнь перевернулась навсегда.
В дверь тихо постучали: это оказалась Мая, искавшая Рика. Она была в красном платье, слишком лёгком и открытом для зимы, несмотря на меховую накидку. Вон, руки синие, нос заострился от холода, дрожит вся. О чём только думал Сайрон Бадл? Болезнь никого не щадит – Алексарх тому пример. Рик быстро затащил Маю в тёплую комнату, где камин по приказу короля жгли днём и ночью, усадил в кресло и укрыл одеялом. Алексарх с любопытством наблюдал за их вознёй. Он плохо знал Маю, но наверняка помнил, что она фрейлина Катрейны.
Мая не решалась говорить при Алексархе. Тот заговорил с ней сам – о королеве Катрейне, их жизни за городом, даже о сегодняшней церемонии. Мая отвечала, стараясь поднять принцу настроение. Рик на мгновение увидел одинокую Катрейну, ощутил её отчаяние, которое Мая передавала не словами, а паузами и уходом от прямого ответа.
Алексарх мрачнел всё больше. Тогда Мая заговорила о том, ради чего пришла:
– Я поэтому и искала… Рика, чтобы он помог мне позвать господина Сиверса к Её Величеству. Она в бреду и во сне всё время его поминает, мне кажется, она хотела бы поговорить с ним о чём-то. Я понимаю, что могу ошибаться, но…
– Откуда твой отец знает мою мачеху? – удивился Алексарх.
– Они были знакомы ещё при Райгарде. Я сам толком не знаю откуда, – пожал плечами Рик. – А ты не знаешь? – обратился он к Мае.
– Королева никогда не рассказывала мне о прошлом, – Мая посмотрела в окно, откуда доносились крики гуляющей толпы. – Как думаешь, он согласится приехать?
– Но король… – Рик задумался. Он помнил, как встретил отца король в день казни убийц летописца. – Вряд ли ему это понравится.
– Можно ему не говорить, – задумчиво сказал Алексарх.
– Он узнает от слуг или из Летописи, – возразил Рик.
– Насколько я понял, она пишет о важных событиях.
– Да кто его знает, что она пишет.
– Я могу попросить Ивара не писать про Катрейну… – предложил Алексарх.
– Нет! – вырвалось у Маи. – Он бы нарушил долг.
– Да, верно, – Рик закусил губу. – Это опасно.
– Опасно? – удивился Алексарх.
Рик кратко пересказал то, что услышал от Захара, на всякий случай добавив, что это может оказаться враньём.
Алексарх к концу рассказа был сам не свой:
– Я не слышал ни о чём подобном. Не понимаю, как Ивар согласился!
– Согласился, иначе Летопись бы не приняла клятву, – нехотя заметил Рик.
– Это из-за меня, – прошептал Алексарх. – Отрезал все пути…
Рик смущённо молчал, сожалея, что Мая слышала это признание. Похоже, слухи об отношениях принца с новым летописцем – правда. Рик всегда отмахивался от подобных намёков, иногда угрозами, иногда кулаками. Даже когда пьяный Крисфен прямо говорил, что его брат предпочитает дырки сзади, а не спереди, Рик списывал это на ревность младшего к старшему. Он много чего насмотрелся за время нахождения в отряде с Крисом, но сама мысль о том, что принц крови предпочитает мужчин… Рик уже сам был не рад, что затронул тему летописца.
– Я должен с ним поговорить! Он мог не знать, когда давал согласие! – Алексарх вскочил с постели, пошатнулся. Рик схватил его в охапку и почти грубо бросил обратно.
– Ваше Высочество, вы ещё не выздоровели, чтобы идти куда-то. Если хотите, я сам его попрошу.
Мая кинула на Рика предостерегающий взгляд:
– Позвольте лучше мне. Незачем, чтобы королю доложили, что вы с принцем были у Ивара Краска. А я хорошо знаю его дядю. Если спросят, скажу, что хотела узнать, как поживает его племянник. Насколько я понимаю, летописцу никто не мешает общаться с кем угодно. Он только не имеет права ни во что вмешиваться.
Рик с подозрением посмотрел на девушку. Он вспомнил, как Дайрус хотел, чтобы она узнала правду о Райгарде. Кого она сейчас хочет защитить: Алексарха или Дайруса? Он стиснул зубы, не зная, что делать. С другой стороны, что плохого, если она выяснит, убил Райгард Байнара или нет?
– Я, пожалуй, согласен с вами, Мая, – Алексарх улыбнулся ей. – Сам я не в состоянии идти к нему – пусть он побыстрее придёт сюда. Скажите ему, что это вопрос жизни и смерти, только не говорите, что его, а не моей.
– Слушаю, Ваше Высочество, – Мая сдёрнула с себя одеяло и встала. – Где мне его искать?
– Думаю, через покои отца лучше не ходить. Придётся идти в обход вдоль внутреннего двора: из моих комнат мимо комнат Криса, потом твои бывшие комнаты и покои королевы, оттуда через Северную башню в Тёмную галерею. На другом конце галереи вход в Южную башню, там постоянно снуют слуги, охраны нет. Комнаты летописца на самом верху башни.
Алексарх диктовал дорогу, Мая послушно кивала. Рик с восхищением заметил в её глазах искры, холод словно отступил перед её энтузиазмом. Лицо Маи раскраснелось – она снова напоминала Юну с портрета и казалась прекрасной. Похоже, она до сих пор любила Дайруса. За что она любит этого сукина сына?
***
Стук в дверь заставил Ивара вздрогнуть – сюда никто не осмеливался приходить, кроме короля. Но король сразу открывал дверь – волшебный замок, поставленный ещё Армагом, щёлкал, стоило королю коснуться его. Кроме короля только летописец мог открыть замок – потому никакой охраны летописцу не полагалось: комнату защищала магия. Тяжёлая металлическая дверь выглядела как новая, хотя ей было пятьсот лет. Иногда Ивар пускал слуг, приносивших еду, менявших воду, подметавших пол, но и они норовили убраться поскорее.
Айварих бывал здесь время от времени: давал указания, наблюдал за работой летописца, читая его последние записи и листая пыльные тома, которые никто не открывал веками. За несколько сот лет их накопилось больше сотни, так что ни один книгочей не взялся бы прочесть их за всю жизнь. Книги давно хранились в этой башне, поэтому когда встал вопрос, где разместить летописца, его решили просто: в этой же башне. Здесь, почти под крышей, было две комнаты, одна из них стала пристанищем Ивара. Все книги, написанные прошлыми летописцами, лежали в соседней комнате, даже тот недописанный том, где описывались последние дни правления Эйварда Пятого и четыре года правления Райгарда Второго. Когда-то Райгард спрятал его – Айварих недавно обнаружил книгу в тайнике в своих покоях. До недавнего времени он хранил её у себя, но на днях принёс, запретив читать.
Стук повторился. Ивар открыл дверь, незнакомая худая девушка протиснулась в открывшийся проём. Ивар удивился – откуда она тут? Судя по платью, она присутствовала на свадьбе. Эту свадьбу Ивар сегодня видел как наяву: Истинная Летопись описала ход церемонии и перечислила всех гостей. Интересно, есть среди них имя этой девушки?
– Прошу прощения, господин Краск, – девушка пристально смотрела на него. Ивар смутился. – У меня к вам дело.
– Что вам надо? – резко спросил он. – Сюда запрещено приходить!
– Я ненадолго, – она вопросительно посмотрела на Истинную Летопись. Поскольку Ивар закончил на сегодня, обложка надёжно укрывала лист волшебного пергамента. Странная девушка сверлила Летопись глазами, словно спрашивая её о чём-то. Ивару стало не по себе.
– Убирайтесь, – потребовал он.
– Если я уйду, не сказав, зачем пришла, то сюда придёт принц Алексарх, а ему и без того плохо.
– Алекс? – вырвалось у Ивара. – Идёт сюда?
– Придёт, если вы меня не выслушаете.
Ивар растерялся. Алекс отказался от их любви из страха перед гневом Божьим. Ивар принял это решение, но как заставить себя не любить? Ивар не мог и нашёл другой путь: уйти в небытие. Жаль, что Истинную Летопись перенесли во дворец, – жизнь вдали от людей быстрее помогла бы всё забыть, а так… Стоит имени Алекса появиться на страницах Истинной Летописи, как вспоминаются голубые глаза – вечно печальные и правдивые, – светлые с медным отливом волосы, которые Ивар любил крутить на пальце… Мысли стали совсем уж непристойными, и, ощутив шевеление в паху, Ивар одёрнул себя – хватит! Это в прошлом!
– Как вас зовут? – спросил Ивар.
– Самайя Бадл.
Это имя он помнил – фрейлина Катрейны. Она жила одно время в доме дяди Энгуса. И она была любовницей Дайруса – в день назначения летописцем Ивар почти не спал, записывая события. Король потом очень внимательно их прочёл. Тогда, да и сейчас, Летопись называла её имя, зато её дядю не упоминала вовсе. Забавно, он так много о ней знал, но видел впервые. А дядя Энгус в курсе, кого привёл в дом?
Самайя тем временем обежала взглядом небольшую комнату и остановилась на открытой рукописи на столе. Ивар поспешно захлопнул книгу в коричневом кожаном тиснёном переплёте с металлическими уголками и закрыл её спиной.
– Послушайте, Самайя… – он с трудом выговорил непривычное имя.
– Зовите меня Мая, – перебила она. – Все так делают.
– Неважно, – отмахнулся Ивар. – Что вы сказали про Его Высочество?
– Ему нужно поговорить с вами. Прошу вас, идёмте со мной.
Ивар покачал головой: встреча с Алексом вызовет гнев короля. Эта девушка, похоже, не понимает, что у него за должность.
– Принц не станет ни о чём вас просить, – она словно угадала его сомнения, – он хочет рассказать вам то, что считает важным. Смертельно важным, – добавила она. – Просто выслушайте его и всё. Вам же не запрещено видеться с людьми?
Ивар усмехнулся: она думает, если король не запретил, то всё можно? Сам король вряд ли согласится. Любой, кто ошибётся, плохо кончит. Что же такое хочет Алекс? Вдруг это важно? Ведь он и впрямь способен явиться сюда, невзирая на последствия. Бога Алекс боится, но страха перед отцом у него нет. Узнать что ли, в чём дело? Королю сегодня не до сына – у него первая брачная ночь. Но почему эта Мая с таким любопытством смотрит на дверь во вторую комнату?
– А что там? Ваши записи? – спросила она. Ивар скрипнул зубами от такой назойливости.
– А вам что за дело?
– Просто мы с Риком спорили про короля Райгарда, – она склонила голову. – Убил он Байнара или нет. А в тех книгах наверняка всё написано.
Подозрение заставило Ивара стиснуть зубы. Спорили, вот как? Любовница Дайруса хочет знать, виновен ли его отец? Кого ещё интересуют старые тайны? Вдруг она шпионит для Дайруса? Стоит ли знать об этом королю? Тогда дядя пострадает… Чёртова девка! Что теперь делать? Дайрус убил старика-летописца – не подослал ли он её? – Ивар с сомнением осмотрел тщедушную пигалицу.
– Ведь Истинная Летопись назвала даже убийц того летописца? Как там его звали… – продолжала болтать упрямая девица.
– Нистор, сын Назера, – грубо сказал Ивар. Имя тайны не составляло. – И хватит вопросов…
Мая стояла, широко распахнув глаза. Она побледнела и хватала ртом воздух, потом пошла к Летописи и решительно попыталась её открыть.
– Ты что, чокнулась? Ты что делаешь? – Он перехватил её руку и сжал так, что она закричала. – Вон отсюда!
Ивар вытолкал Маю за дверь и только тогда вспомнил, что его хотел видеть Алекс. Будь оно всё проклято! Он снова рывком распахнул дверь: Мая стояла, прислонившись к холодной, влажной стене, не замечая ничего. Ивар взял её за руку и потащил вниз.
***
Нистор, сын Назера! Её деда звали Назер, в этом Самайя была уверена. Всю дорогу до комнаты Алексарха она думала, случайное ли это совпадение, или имя, которое недавно всплыло из глубин её памяти, имело отношение к летописцу? Как бы это узнать?
Вопросы, роившиеся в голове, запутали Самайю, вызвали шквал новых вопросов. Дедушка! Назер, Назер, Назер… Каждая ступенька словно носила это имя. Только когда Ивар втащил её в комнату Алексарха, мысли отступили. Но она знала, что вернётся к этому вопросу.
– Ивар! – Алексарх обрадованно привстал. – Я боялся, что ты не придёшь!
– Я б и не пришёл, если бы эта идиотка не лезла, куда её не просят!
– Что такое? – удивился Алексарх.
– Ей взбрело в голову сунуться в Летопись! Только идиотка могла такое придумать!
Алексарх нахмурился, Рик с досадой поджал губы.
– Я послал её, мне нужно с тобой поговорить!
– А зачем? Ты же сам хотел всё забыть, так чего теперь?..
– Да я не из-за этого… – Алексарх покраснел, оглянулся на Рика и Самайю. – Я должен выяснить, знаешь ли ты о том, как влияет клятва летописца на того, кто её даёт?
– Хочешь спросить, знаю ли я, что умру, если нарушу клятву? Знаю, разумеется! А ты ускоришь мою смерть, если не отстанешь от меня!
Принц вспыхнул:
– Не говори так! Я лишь хочу убедиться, что ты знаешь. Я не задержу тебя надолго! Прошу, Ивар, послушай пять минут!
Ивар сердито смотрел на принца – Самайя почувствовала, как злость испаряется, уступая место… Чему? Влечению? Ей стало неловко – она немало насмотрелась и наслушалась, находясь при Дайрусе, да и во дворце хватало всякого, но вот так открыто наблюдать за двумя мужчинами, которые жадно сверлили друг друга взглядом…
Она поёжилась, заметив, что и Рик чувствует себя не в своей тарелке. Именно Рик прервал молчание и, глядя в окно, пересказал слова Захара об опасности для летописца иметь родственные и любые другие связи с окружающими. Самайя вспомнила, что у нового летописца есть дядя, летопись наверняка иногда его упоминает. Ивар стоит на краю пропасти, куда может упасть в любой момент. Она содрогнулась – такая жизнь хуже смерти, ведь ему всего восемнадцать, на год старше её самой.
По ходу рассказа Ивар бледнел, стоило Рику закончить, он заявил:
– Ничего нового я не узнал. Я и так в курсе, что должен избегать любых связей… – он запнулся, глядя на Алекса: – …с кем бы то ни было. Так что перестань меня отвлекать! И не присылай больше её! – он ткнул пальцем в сторону Самайи. Она опустила голову.
– Да что она тебе сказала? – не выдержал Рик.
– Интересовалась убийством Байнара.
– Королева Катрейна уверена, что её брат невиновен, – робко вставила Самайя.
– В самом деле, что такого? – спросил Алексарх.
– Вот то самое и есть! – бросил Ивар. – Ей любопытно, а потом возьмёт и отправит сведения Дайрусу. Вдруг она – его шпионка? Если ей так интересно, пусть говорит с королём!
– Мы с Его Высочеством тоже об этом спорили, думали, что в Истинной Летописи есть ответ. Помните, Ваше Высочество? – Алексарх нехотя кивнул. – Мы тоже шпионы, по-твоему? – обратился Рик к Ивару.
– Кто шпион, это Истинная Летопись знает, – устало сказал Ивар, – а вы не спрашивайте меня ни о чём! Это и есть вмешательство во внешнюю жизнь, что тут непонятного? Оставьте меня в покое! – крикнул он и вышел за дверь, с грохотом захлопнув её за собой.
Самайя, Рик и Алексарх смущённо переглянулись.
***
Крис с трудом вспомнил этого человека – Ивар Краск. Его почти два года не видели, и вот теперь он мчится от комнаты Алекса сломя голову. Двое голубков что-то не поделили? Крис насторожился: пахло жареным. Что летописец делал в комнатах брата? Оно, конечно, Алекс едва не помер – Ивар мог просто зайти его проведать, но отец вряд ли оценит такую заботу. А если, паче чаяния, между ними возобновился роман? Отец уверен: летописец хранит целомудрие что твой монах, однако Крис навидался среди монахов таких извращенцев, каких не имелось даже в его команде. Некоторые святые отцы под пытками или по пьяни делились с ним такими подробностями о своих оргиях, что привычный ко всему Влас записывал некоторые из них на память. Крис всё больше убеждался, насколько прав отец, избавляясь от монастырей. Строят из себя святош, гребут деньги лопатой, столько людей на них работают – и ради чего? Молятся за души, зависшие между царством Бога и Дьявола из-за грехов? Переписывают и хранят книги? Школы вон открывают для нищих, которые учителей нанять не могут? Да пошли они все! А Крис им поможет. Отец оценит его усилия!
– Это Ивар Краск был? Не знаешь, откуда он шёл? – Айварих в свадебном, шитом жемчугом камзоле неожиданно вынырнул из-за поворота и недовольно смотрел на сына, словно это Крис виноват, что Ивар с Алексом возобновили встречи.
– Насколько я видел, он вышел от Алекса, – Крис старался говорить спокойно и взвешенно. Отцу это нравилось. – Я как раз собирался его навестить.
Крис решил ковать железо, пока горячо. Он поспешил к двери брата, распахнув её без стука. Его тут же окутал тёплый воздух спальни, напоминавшей лазарет запахом разных снадобий и валявшимися на постели грелками. У Криса руки зачесались открыть окно – вместо этого он просто расстегнул тугой камзол и оттянул ворот шёлковой рубашки.
– Алекс, мы с отцом хотели тебя навестить, но, гляжу, ты и так неплохо проводишь время… – Он оборвал речь, увидев Рика и Маю.
– Вы что тут делаете?
– Ваше Величество, я хотела узнать, как здоровье Его Высочества. Моя госпожа очень беспокоилась, так как получила известия, что принц тяжело болен, – затараторила фрейлина, вскочив с кресла и уронив на пол одеяло. – Я попросила господина Сиверса сопроводить меня к Его Высочеству.
Айварих бросил взгляд на Рика:
– Ты на дежурстве, убирайся на пост!
Рик поклонился и быстро исчез в дверях. Крис ухмыльнулся про себя – этот ублюдок никогда ему не нравился. Рик пожалел Диэниса Ривенхеда, а как он смотрел на монахов во время их поездок! Зачем отец настаивал, чтобы Крис таскал этого недоноска с собой? Этому чистоплюю в голову не пришло, что так и надо расправляться с любыми мятежниками, иначе они расплодятся как кролики. Зря отец определил его в королевскую стражу: Рику самое место среди крестьян его папаши. Власть – для настоящих мужчин, слабакам её не удержать.
– Ваше Величество, я рад вас видеть, – Алекс выглядел неплохо, хотя встать с постели не пытался. – Если бы я знал, что вы придёте, то подготовился бы…
– Например, Ивара Краска не звал бы? – резко оборвал Айварих. – Что он здесь делал?
– Я позвал его, – Алекс пожал плечами. – Хотел спросить, можно ли почитать Летопись.
– Летопись? – Айварих напрягся. – Зачем тебе Летопись?
– Про неё много слухов и домыслов, Оскар проклинал её, я же хотел узнать побольше, ведь и во мне течёт кровь Свенейва.
– Именно сейчас?
– Почему бы нет? Мне всё равно нечем заняться. – Алекс тоскливо оглядел комнату, откуда не выходил три недели. Брату приносили книги, но, похоже, они ему надоели. По крайней мере, тесёмка-закладка в очередном занудном трактате, лежавшем на столе, находилась на том же месте, что и два дня назад, насколько помнил Крис.
– Значит, ты уже достаточно здоров?
– Если бы я был здоров, то не лежал бы здесь в такой день, а присутствовал бы в церкви. Сожалею, что пропустил торжество. Но как же ваша… – Алекс заткнулся и закашлялся, прижав ко рту платок.
Крис хмыкнул про себя – брат не такой дурак, чтобы прямо спросить отца, почему тот не в постели с молодой женой. Крис-то знал почему: он лично напоил Михаэля дорогущей заморской водкой, и тот проболтался, что Тория боится за ребёнка и отказывает отцу в радостях жизни. Михаэль утверждал, что кто-то буквально запугал её последствиями связи с королём до родов. Конечно, всё это чушь, но если Тория верит – тем лучше. Сам Михаэль считал сестру дурой и жаловался Крису, что ничего не может с ней поделать. Что ж, умный человек всегда найдёт, как использовать чью-то глупость.
Крис исподволь изучал Маю – он помнил, как отец смотрел на эту фрейлину сегодня у алтаря. Да и сейчас на лице короля написано не просто желание – он сгорал от страсти, пусть и делал вид, что его волнует Алекс. Сколько же времени Тория ему не давала? Надо, пожалуй, понаблюдать за ними. Отец наверняка захочет «проводить» Маю до ближайшего ложа. Не брачного, конечно, ну и что? Если девчонка не дура, то воспользуется шансом потрахаться с настоящим королём, а не с недоделком Дайрусом. А когда она отцу надоест, ею займётся Крис: он не забыл ещё, как она отделалась от него на дороге в Нортхед. Она, в конце концов, королевская шлюха, вот пусть и обслужит – ведь он когда-нибудь станет королём!
***
Самайя, находясь возле короля и его сыновей, чувствовала себя ужасно. Ноги тряслись мелкой дрожью, она мечтала испариться отсюда, лишь бы не видеть похотливого взгляда короля и оценивающего – Крисфена. К счастью, принц Крисфен почти сразу ушёл, оставив их втроём.
– Я рад, что тебе полегчало, – Айварих проводил Крисфена взглядом, задержавшись на Самайе. Его взгляд так и норовил заглянуть в вырез её открытого платья. Она медленно начала отодвигаться к двери. Айварих, наконец, обернулся к сыну: – Ты должен поклясться больше не искать встреч с Краском. Это может стоить ему жизни.
– Он сказал мне то же самое, – Алексарх нахмурился. – Но я не понял почему.
– Время придёт, я решу, стоит ли тебя во всё это посвящать. Вопросы безопасности государства я стану с тобой обсуждать, если полностью буду в тебе уверен.
– Разве я тебя подводил?
– Алексарх, страна меняется, а ты за старое цепляешься. Докажи, что ты способен в новом мире жить, женись, наследником обзаведись. Я для тебя всё сделаю!
Айварих говорил с каким-то отчаянием. Самайя с удивлением поняла, что верит ему. Сейчас он говорил то, что думал. Алексарх тоже это почувствовал:
– Я хочу того же, но я не такой как ты. Ты с детства был для меня примером правителя, я восхищался тобой, однако есть вещи, которые мне трудно принять…
– Но ты должен! – Айварих стремительно подошёл к кровати сына, положил руку ему на плечо. Кажется, он забыл о присутствии Самайи.
– Ваше Величество, я сделаю всё, чтобы между нами не было непонимания, – Алексарх прямо смотрел в глаза отца. – Но я не Крис. Я должен разобраться, для чего вы поступаете так, как поступаете. Хочу знать, куда это приведёт вас, меня, Сканналию.
– Этого я от тебя и жду, Алекс, – голос Айвариха потеплел. – Ты – мой старший сын и не представляешь, каким горем для меня будет, если во имя истин, которые вбил в тебя Оскар, ты от отца отвернёшься.
Алекс сморщился, как от зубной боли. Айварих тут же добавил:
– Если ты думаешь, что я рад его смерти, то ошибаешься. Он мне был верным советчиком и другом, его учёность и знания я ценил, но он так и не понял, что идеальных государств не бывает, как не бывает идеальных правителей. Государство, как любой механизм, ломается и ремонта требует. У плохого правителя страну постоянно приходится чинить, ни на что остальное нет ни времени, ни денег. Хороший правитель заранее механизм смажет да поломки выявит, зато потом всё будет без перебоев работать. Кто-то омертвевший орган ножом режет сразу и выживает, кто-то спохватывается, когда гангрена уже половину тела убила. Смерть Мирна – это смазка или нож, если хочешь. Когда-то он страну избавлял от еретиков, сжигая их, чтобы зараза по стране не распространилась; как только он сам заразился, настал его черёд. Алекс, такова необходимость в суровом мире, если ты хочешь править долго!
Самайя подумала, что в словах Айвариха немало здравого смысла. Правда, он не сказал о причинах болезни. Лечить надо их, а не симптомы, говорил Дим. И всё же речь короля производила впечатление. Алексарх тоже задумался.
– Оскар говорил о том же, – вспомнил он. – Бремя власти неведомо тем, кто его не нёс. Он просил меня помириться с тобой и постараться увидеть всё твоими глазами. Кажется, я впервые начинаю его понимать. И тебя тоже.
Айварих слегка побледнел и прикрыл глаза. Самайя незаметно выскользнула из комнаты: ей не хотелось случайно остаться наедине с королём.
***
Фрейлина вышла из комнаты брата одна и свернула в его сторону. Похоже, отец её упустил на сегодня. Тем хуже для него! Крис ждал достаточно, чтобы его фантазии разыгрались не на шутку, а орудие стояло как каменное. Мая шла вдоль коридора, не глядя по сторонам. Отлично, теперь его время. Она даже не поймёт, кто её поимел, так что пожаловаться отцу не сможет.
Крис пристроился в коридоре, поджидая жертву. Здесь была укрытая портьерой высокая ниша. Когда Мая поравнялась с его убежищем, Крис схватил её и затащил за портьеру.
***
Внезапность нападения, как ни странно, привела Самайю в чувство. Когда кто-то обхватил её сзади, зажал рукой рот и утащил в темноту, она сразу оказалась в привычной обстановке: сказались уроки Дима, который в роли «насильника» никогда не церемонился с «жертвой». Он говорил, что чем достовернее учёба, тем больше она усвоит, и без жалости устраивал нападения с разных сторон.
Удар под коленку – сзади послышался стон. Теперь ударить локтем изо всей силы. Она хотела убежать – незнакомец не отпускал. Её отбросило на стенку, кто-то навалился на неё всей тушей, задирая юбку и просовывая руку между ног. Он так тесно прижался к ней, что она животом ощущала пульсирование возбуждённого члена. Злость и протест заставляли её сопротивляться: она пустила в ход ногти. Мужчина глухо чертыхнулся, потянулся одной рукой к штанам, придерживая жертву второй рукой. Самайя, пользуясь моментом, на ощупь вытащила правой рукой кинжал Дима, левой схватила член и приставила остриё прямо к нему, кольнув для острастки. Насильник дёрнулся, она нажала сильнее.
– Стой смирно или отрежу, – она старалась говорить чётко, хотя во рту было сухо.
В темноте она не видела лица мужчины, ощущая его страх. Он хрипло дышал, обдавая её запахом вина, от него исходила ярость, но он боялся! Самайя приободрилась.
– Убери руки! – приказала она. Руки послушно скользнули с её тела. – Я умею пользоваться кинжалом! Если не хочешь в этом убедиться, сиди тут, пока я не уйду!
Она выскользнула из-за портьеры и бросилась по коридору назад к комнатам Алексарха. Она неслась со всей скоростью, на какую была способна, и только уткнувшись в кого-то, остановилась. Она судорожно подняла кинжал, сразу его опустив. Перед ней стоял Рик.
***
– Жаль, что ты не отрезала ему хрен! – злой Рик ходил туда-сюда по спальне Алексарха.
– А король что скажет? Сейчас Крис вряд ли рискнёт жаловаться, – Самайю трясло несмотря на то, что Рик с Алексархом заставили её выпить вина. Рик пообещал проводить её лично, а пока они с Алексархом переглядывались друг с другом, смущённо поглядывая на Самайю.
Она знала: на неё напал младший сын Айвариха. По пути она хорошо разглядела неведомо как оказавшийся в руке гульфик от штанов – треугольный лоскут с разрывами в том месте, где его крепили к штанам булавки. Сегодня на Крисе как раз были синие штаны и тёмно-красный атласный гульфик – он любил сочетать цвета Дорвичей. Отец и сын… Воистину, яблоко от яблони. Как бы сделать так, чтобы её оставили в покое? Она задумчиво посмотрела на Алексарха.
– Наверное, Крис привёл короля, думая застать вас вдвоём, – начала она. Алексарх покраснел.
– Сегодня ваш брат не получил, что хотел, но что будет завтра? – Самайя проглотила комок в горле и закончила: – Как вы смотрите на то, чтобы мы с вами сделали вид, что… ну, встречаемся? – Она опустила голову, не отводя взгляда от лица принца.
Алексарх опешил от удивления.
– Что? Встречаемся? – выдавил он. – Кто этому поверит?
– А что в этом странного? – Самайя боялась остановиться. – Ваш отец хочет поверить, и он поверит. Если он будет думать, что я сплю с вами, то обрадуется, – её голос становился всё тише и неувереннее. Самайя испугалась, что Рик с Алексархом сочтут её шлюхой. Решат, что она набивается в любовницы к наследнику.
Алексарх слегка улыбнулся и оживился:
– Знаешь, мне это нравится. Ты будешь под моей защитой, отец начнёт с тебя пылинки сдувать. Даже Крис не посмеет вмешиваться, а я смогу пожить спокойно.