Чтобы убедиться в этом, достаточно пролистать публикации о Ф.М. Достоевском, например, в журнале «Вопросы философии» за последние несколько лет. Авторы этих статей, при полном непонимании сути феномена «подпольности», с поразительным упорством и настойчивостью навязывают читателю в «стопятый раз» фрейдо-марксистское «прочтение Достоевского».↩︎
Вот как Достоевский описывает этот «гуманстический романтизм» в «Преступлении и наказании»: «И так-то вот всегда у этих Шиллеровских прекрасных душ бывает: до последнего момента рядят человека в павлиньи перья, до последнего момента, на добро, а не на худо надеются и хоть предчувствуют оборот медали, но ни за что себе заранее настоящего слова не выговорят: коробит их от одного промышления; обеими руками от правды отмахиваются, до тех самых пор, пока разукрашенный человек им собственноручно нос не налепит». Достоевский, Т. VI, С.57.↩︎
Достоевский Ф.М., Т. IV, С.577.↩︎
Достоевский Ф.М., Т. IV, С.583.↩︎
Достоевский Ф.М., Т. IV, С.581 .↩︎
Достоевский Ф.М., Т. IV, С.582.↩︎
Достоевский Ф.М., Т. IV, С.583.↩︎
Достоевский Ф.М., Т. IV, С.586.↩︎
Достоевский Ф.М., Т. IV, С.582–583.↩︎
Достоевский Ф.М., Т. IV, С.597.↩︎
В этом повествовании мы, несомненно, обнаруживаем свидетельство и отголосок человеческих жертвоприношений, культивировавшихся у евреев в древности.↩︎
Серён Кьеркегор, Страх и трепет, Библиотека этической мысли, – М. Республика, 1993, С. 35.↩︎
Серён Кьеркегор, Страх и трепет, Библиотека этической мысли, – М. Республика, 1993, С. 36.↩︎