Здесь, несколько забегая вперед, только замечу, что в этих «Лекциях» пониманию Достоевским наиболее глубоких тайн устройства природы, отношения к этому устройству именно человека, анализу её пространственно-временных характеристик, будет посвящена целая лекция – «седьмая». Достоевским продумывались такие принципы связи и движения природы, понимание которых, как я могу предположить, были недоступны не только многим его современникам (в том числе и великим русским писателям: И.С. Тургеневу, Л.Н. Толстому и И.А. Гончарову), но оказались недоступны даже нашему «горе-специалисту», пишущему о том, в чём он сам не вполне разбирается. Если великим писателям это вполне простительно – ведь, это была, во-первых, вторая половина 19-го века, а во-вторых, знание «устройства природы» для литератора не необходимо – то нашему «горе-специалисту», говорящему такое аж 130 лет спустя, это прощено быть не может никак. Сама же нелепость сказанного – об отсутствии будто бы у Достоевского «сколько-нибудь конструктивного устремления к «светлому» – будет наглядно разоблачена во второй и восьмой лекциях, но в особенности – в шестой. Кроме того, Кэнноске Накамура посвящает всю первую главу своего исследования «Восприятие природы в «Преступлении и наказании»» обоснованию того факта, что мировоззрение Достоевского как раз и предполагало пиетет перед природой, обосновывая это, в том числе, и тем, что Раскольников переживает свое «воскресение» именно глядя на природу – раскрывшийся перед ним простор на берегу реки. См.: Кэнноске Накамура, чувство жизни и смерти у Достоевского, Санкт-Петербург, 1997. А разве пронзительное, по своей яркости и чистоте, описание природы в горах Щвейцарии, передаваемое в рассказе князя Мышкина, не свидетельство обратного?! (См.: Достоевский Ф.М., Идиот, Ч. 1 . Ф.М. Достоевский / / Полное собрание художественных произведений в 12-ти томах. Рига, Издательство «Жизнь и культура», 1928, Т. VII,С.81).↩︎
Достоевская А.Г., Воспоминания, М. Издательство: Правда, 1987, С.106.↩︎