***
Девушка и юноша, взявшись за руки, бежали через лес. Они вышли на берег тихого лесного озера и застыли над прозрачной, как стекло, водой с листиками лилии и каменистым дном. В глубине мелькали тени рыб. Залюбовавшись цветами и солнцем, они просидели несколько часов и заметили время, только когда небо стало темнеть. И тогда в темноте распадка они заметили огонек крошечного домика, почти землянки, притаившегося у лесистого склона. Они проголодались и решили подойти к домику попросить чего-нибудь поесть и попить.
Когда они подошли к домику, дверь отворилась, и красивый седой старик в белой полотняной рубахе и таких же штанах, стоя в дверях со свечей в руке, пригласил их войти.
– Как ты узнал о нашем приходе? – спросил юноша. – Лесные жители, – рассмеялся дед, – отметили ваш проход чириканьем, свистом, хрустом веток. Они так много болтали о вас, что вас невозможно было не заметить и не услышать.
Юноша и девушка вошли в домик. В углу единственной комнаты был сложен очаг из грубых камней, напротив очага стояла простая кровать, фактически лежанка, под которой были сделаны выдвижные ящики для снастей. Тяжелый стол из обтесанного дерева стоял посередине, и на нем был нехитрый обед с мясом, щами и лесными ягодами. Чурбаки заменяли табуретки и стулья.
– Садитесь, – предложил хозяин.
Они сели и замолчали и услышали шум леса, который проникал в эту избушку, как будто не было стен. Стрекот кузнечиков, пересвист птиц, шуршание листв – казалось, сюда доходило все. Старик молча улыбался.
– Что это? – спросила девушка.
Старик взял ее за руку и подвел к стенке. В тяжелом срубе, кроме окон, были сделаны слуховые отверстия со вставленными в них горшками из обожженной глины. Эти резонаторы пропускали в дом звуки и не пропускали ни тепла, ни холода, ни дождя.
– Кто сделал это? – спросила девушка.
– Я, – ответил старик.
– А для чего?
– Чтобы быть счастливым. Чтобы растворяться в этих звуках, в этой лесной жизни и днем и ночью, и во сне и наяву.