Вечером молодой олененок, тыкаясь мордой в мамино теплое брюхо, сказал, что он хочет тоже быть разведчиком, как его отец, перед которым склоняли головы даже самые сильные вожаки. Усталый, измученный олень, сильно отощавший за то время, что он шел один впереди стада, сказал, тяжело поводя боками: «Сынок, это последнее, чего я хотел бы для тебя, потому что мало кто из разведчиков доживает до старости и никто из них никогда не становится вожаком стада. В тех редких случаях, когда на короткое время кочевья к новым пастбищам один из разведчиков возглавляет стадо, его власть кончается нередко вместе с его жизнью, потому что нельзя одновременно бороться за знание и за власть. Потому что властвовать могут только те, для кого власть дороже, чем самки и дети, дороже, чем знание и даже самая жизнь. Только тот, кто готов снова и снова вступать в смертный бой за свою власть и не щадить в этой схватке ни себя, ни других, может взять и удержать власть. Если ты имеешь то же мужество, но без жестокости, если ты имеешь смелость бросить вызов неизвестности и твое любопытство больше любви к твоей самке и к твоему потомству, ты можешь быть разведчиком, который на самом деле жесток, но не по отношению ко всему стаду, как вожак, а по отношению к своей семье. Это значит, что его семья, что его потомство живут тяжелее и подвергаются большей опасности, чем семьи большинства оленей, которые находятся постоянно рядом со своими самками и потомством, защищая их и помогая им во время трудных переходов. Поэтому больше всего я хотел бы, чтобы ты был как все и встречал опасность в большом стаде, а не на опасных тропах разведчика. Нелегко выйти на тропу разведчика и добиться признания от вожаков стада. Один из ста, а может из тысячи разведчиков получает его. И только один из семи или десяти разведчиков остается в живых после двух-трех кочевий, подобных нынешнему».
