Стадо медленно текло вперед и вверх, пока не достигло мха, растущего на камнях около водопада, образованного горным ручейком. Олени остановились, чтобы попить и немного подкрепиться перед последним броском. Несколько молодых оленей попытались пройти вперед мимо них, чтобы выйти на тропу, проложенную разведчиками. Может быть, они надеялись, что впереди есть еще одно место с едой и питьем, которое они смогут получить до прихода самых сильных и яростных самцов- вожаков. Вслед за ними попытались пойти несколько оленят, но были жестоко остановлены самками, отвечающими за молодняк.
«Эти дураки, – сказала старая самка, – уже получили почетное право без всякого толка рисковать своей головой, а вы еще должны вырасти и вернуть ваш долг стаду собственной жизнью, или в разведке, или защищая приплод».
Оленята скулили, жаловались, но самки были непреклонны.
Вожаки как будто и не заметили нарушения их привилегий и после получасовой задержки для питья и еды не спеша двинулись дальше.
Через полтора часа пути на тропе, проложенной в глубоком снегу, наст по сторонам оказался окрашенным кровью. А еще через полчаса вожаки дошли до группы молодых оленей, которые, совершенно обессилев, лежали на снегу, судорожно поводя боками, с израненными в кровь ногами и слезами бессильной ярости на глазах.
Вожаки остановились, потом четверо или пятеро из них пробили тропку влево к ручью и нашли по следам одного из разведчиков несколько прослоек каменной соли, выходящей на поверхность склона. Легко подталкивая рогами упавших, они заставили их подняться, чтобы попить воды и полизать соли. Сделали то же самое сами и пошли дальше, не обращая внимания на беглецов, которые, склонив головы, заняли теперь места в середине стада среди маток и оленят.
Через два дня тяжелого пути стадо спустилось к Богатым пастбищам по ту сторону тяжелого снежного перевала и встретили трех из семнадцати оленей, которые нашли это пастбище и проложили к нему дорогу.