– Ли. Я знаю тебя с двухлетнего возраста, сказал старик Шань. Я водил тебя с сестренкой в ботанический и зоологический сад, мы плавали в джонке по реке и любовались закатами и восходами, мы ездили к морю и смотрели место, где смешиваются желтые воды реки и зеленая морская вода. Я был очень дружен с вашим дедом, который умер у меня на руках во время великой войны. У меня нет своей семьи, и вы заменили мне внуков. Всю жизнь я учил вас любить жизнь и природу, а ты хочешь, чтобы я научил тебя искусству убивать?
Смерть и кровь – не женское это дело, а у войны не женское лицо. Я не хочу выращивать в тебе злость и ненависть.
– Ты знаешь сам, что сестра не намного младше меня, но всю жизнь я ухаживала за ней, и она для меня, как собственный ребенок. Чего стоит любовь матери, которая не может защитить и сохранить собственное дите, или хотя бы отомстить за него. Не ты, Учитель, а эти подонки разбудили во мне ненависть и стремление ко злу. Не на весь мир, а только против них может обратиться моя ненависть и те знания, которыя я хочу получить от тебя.
– Доченька, бойца делает бойцом не оружие, которое лежит у него в кобуре или заплечном ранце, а внутренняя готовность к его применению. Это умение и готовность к нанесению тяжелого или смертельного удара другому человеку и ответственность за эти действия. Скажи, разве ты можешь ударить свою кошку, собаку, или даже белку, крадущую твои орехи?
– Ты прав, я не могу нанести вреда ничему живому, даже цветку, растущему у обочины. И ты и отец учили нас уважать любую былинку, любого червячка на земле. Но эти подонки не люди, они хуже любого животного, и я не смогу жить, не смогу любить, не смогу создавать семью и рожать детей, пока они ходят по нашим улицам. Пока другим девушкам вроде моей сестры, угрожает подобная участь.