Уазик уехал, а мы все пошли пешком к дому Радика. Когда мы туда дошли, парни уже вытащили клетку, Лазутчик всё ещё был под впечатлением от поездки, поэтому прутья не грыз, не свистел, и не царапался. Сначала Нина обработала всем раны, а ран было очень много. Следы от когтей и зубов были настолько многочисленны, будто люди сражались со стаей диких кошек, а не с одной мартышкой.
Радик достал из сарая металлические листы, принёс инструменты и работа закипела. Когда Лазутчик понял, что его собираются замуровывать, с него слетело спокойствие, и он снова впился своими клыками в прутки клетки, изредка оглашая окрестности своим богатырским свистом. К нам снова подтянулись люди, никто не расходился, все решили быть рядом с нами до конца ночной вахты. В соседних домах стал зажигаться свет, и к нам вышли даже те, кто не участвовал в поимке Лазутчика. Когда работы были закончены, мы услышали, как Лазутчик скребёт железо своими когтями.
– Что-то у меня не осталось уверенности, что клетка его выдержит. – Сказал с сомнением в голосе Радик – Что ещё придумать? Может правда, ещё второй слой железа набить?
– Давай, – согласился Иван – хотя, если он вскроет первый слой, то и второй его тоже не удержит.
– Так мы же будем его караулить! – Сказал Сергей – Я первый останусь, ты, Радик, через пару часов меня сменишь, Потом Илья, потом Иван.
– Надо по двое, – покачал головой Илья – надёжнее. По крайней мере, можно по тревоге остальных поднять, а то вдруг один прошляпит.
– А что, когда вы в него стреляли, вы попали? – Спросила я.
– Да чёрт его знает! – Серёга почесал затылок – На нём нет никаких ран, ни клочка шерсти не оторвалось. Как заговорённый. Я даже удивился, когда он с дерева свалился после моего выстрела.
– А может и не попали. – Сказал Иван – Он ведь так резво метался, с такой же скоростью, что и пули. Снотворное точно в него попало, потому что я в упор бахнул, когда он на меня бежал. А потом он понял, что такое оружие, и стал ещё резвее уходить с линии огня. Быстро жизнь его научила. Вроде шкура у него целая, ни одной дырки нет, мы даже не знаем, есть ли у него кровь.