– Но это же бессмысленно, уехать за двадцать километров, хотя есть станция ближе. Если только она там где-то не живёт. А вы спрашивали, где она живёт?
– Говорит, в Тагиле.
– А как она отреагировала на то, что сестра погибла? – Спросил Сакатов.
– Я позже приехал, ей Иван уже сказал. Глаза заплаканы.
– Вы ей позволите жить в доме сестры?
– Опечатан он. Пока у Тамары поживёт. Я позвонил ей, та согласна.
Мы с Сакатовым зашли в дом. Неуловимо пахло какими-то духами, запах странный, чуть терпкий, какой-то африканский. Сакатов тоже повёл носом.
В комнате за столом сидели Татьяна, Иван, и женщина, очень похожая на Людмилу Терентьевну, только лет на пятнадцать моложе. Я даже вздрогнула, увидев, как вблизи она похожа на свою сестру. Мы поздоровались. Сестра Людмилы Терентьевны была одета модно, я даже бы сказала, что стиль у неё очень уж молодёжный. Джинсы, жёлтая футболка с имитацией разрывов, украшения крупные. Макияж тоже имеется, но не бросающийся в глаза, а только подчёркивающий брови, губы. Глаза, как и Людмилы Терентьевны, карие, открытые, даже чуть восточные. Стрижка короткая, словно только вышла из салона. Маникюр яркий, красный. Да, такие разные сёстры. Эта не будет копаться в грядках.
Иван представил нас друг другу, Сакатов виртуозно наклонил голову, словно корнет на балу.
– Маргарита Терентьевна, я соболезную вам. – Начала я – Это, конечно, большая потеря, у вас ведь не так и много родственников?
– Просто Рита, пожалуйста. – Поправила она, и я вздрогнула.
Голос у милой дамы был до неприятности глухой, какой-то безжизненный, несмотря на такую её яркую внешность. Сакатов тоже очень внимательно посмотрел на Риту, тоже сравнивая произведённое на него первое впечатление с тембром её голоса.
– Можно сказать, что мы одни с ней на всём белом свете. Сын у неё работает за границей, и она его не видела уже лет десять. Ни его, ни внуков своих. Я сама давно не видела сестру. Как раз все это время, пока она жила здесь, в деревне. – Продолжила она. – Она так неожиданно уехала, и, надо признаться, оставила меня в достаточно затруднительном положении. У меня нет своего жилья. А в деревне я не хочу жить.