– Пожара опять нам только не хватало! Да что же это всё к нам навалилось, что же за год такой! С самой зимы у нас тут неприятность за неприятностью!
– А что зимой было? – Насторожилась я.
– Так зимой у нас в два дома бандиты залазили, вот как раз и к Людмиле Терентьевне залезли тоже, и к Метелькову!
– А что взяли?
– Да ничего, только перевернули всё! Непонятно, что искали! Что там уж у стариков дома, никакого же богатства нет, одни тряпки да еда!
– А нашли, кто это сделал?
– Говорят, они в масках были чёрных. Аня видела из окна магазина, как двое выпрыгивали из ограды Метелькова. Выпрыгнули и побежали по улице.
– И что, больше их никто не видел? – Продолжала допытываться я.
– Никто, как-то быстро они пробежали, больше их никто и не видел.
– А где был Метельков?
– Так в тот день пенсию нам привезли к десяти часам на почту. Вот все и пришли с утра туда, ждали.
– То есть, пенсию ещё не дали, пенсионеры были на почте, а в это время к двум из них в дом залезли, и всё там перевернули, ничего не взяв! – Я повернулась к Сакатову.
– Похоже на спланированную операцию. И целью были не материальные ценности, а проникновение в дом. – Он задумался, потом спросил Фриду Анатольевну – Это были подростки или взрослые люди?
– Ане показалось, что одна была женщина, а другой здоровый мужчина. Она говорит, что он руку подал, когда она с забора прыгала. Мужику бы он не стал, наверное, подавать руку.
– Интересно. – Сакатов посмотрел на меня – А один из этих налётчиков не мог быть Ритой, сестрой Людмилы Терентьевны?
Я взяла телефон, позвонила Ивану.
– Иван, Рита рядом с тобой? Выйди на улицу. Разговор есть. – Я услышала, как хлопнула дверь и продолжила – Фрида Анатольевна сказала, что к Людмиле Терентьевне залазили зимой в дом двое, и одна из них, похоже, была женщина. Ничего не взяли, но всё вверх дном разворотили. Может, у неё как раз в это время семечко появилось?
– Я не слышал про это. – Удивился Иван. – Никто мне не рассказывал. Вы когда к нам придёте?
– Минут через пятнадцать.
Сакатов, пока я разговаривал, ещё выпил рюмку, и с удовольствием закусывал колбасой.