– Да, правильно. А мы вчетвером: Я, Оля, Алексей Александрович и Дениска, проверим заброшенные дома. Инструмент у меня есть, сначала их вскроем, проверим, а потом забьем все подступы, чтобы исключить проникновение туда Лазутчика. Полкана тоже возьмём, но пользы от него в этом деле никакой.
Татьяна ушла сразу же после нашего совещания, а нас Фрида Анатольевна отпустила только после того, как мы подкрепились её окрошкой перед нашим походом.
Глава 4. Сестра.
Мы прошли в конец самой длинной Лепихинской улицы, где рядом стояли два заброшенных дома, все заросшие кустами. Один из них был совсем развалившийся, крыша над ним была худая, и солнце щедро освещало его единственную комнату. Даже труба печная рассыпалась красным песком на сгнивший пол. Мне всегда жалко такие осиротевшие дома, грустные и одинокие.
– Почтальонка наша здесь жила, Па́вла, да умерла лет десять назад – Сказал Иван – Весёлая была тётка! Наши пенсионеры, когда она им приносила пенсию, наливали ей каждый раз от полноты своей благодарности по рюмочке, а иногда и больше. Так она, пока до последнего дома дойдёт, уже с песнями шла. Так и споили её. Сейчас-то пенсию из райцентра привозят на машине серьёзные работники, и им никто ничего не предлагает. Карточкам наши пенсионеры не доверяют, да и банкоматов тут нет. Только в Пышме. Павла последний год перед смертью уже не работала, но пила каждый день. И огороду попустилась, и живности никакой не держала. Жалели её местные, голодной она не была, кто суп принесёт, кто молочка нальёт. Ну, а на бутылку-то она всегда деньги находила.
Мы осмотрели дом. Хламу там было полно, на столе, словно напоминание о весёлых днях хозяйки, стояли пыльные гранёные стаканы и целая батарея пустых бутылок. Единственный сарай во дворе пал, а погреб в доме был завален землёй и сломанными досками. Мы подобрали все доски, которые были во дворе, и Иван заколотил два окна и дверь. Оставались дыры на крыше, но туда мы побоялись залазить, очень ненадёжная была конструкция, так что совсем исключить проникновение туда Лазутчика мы не могли.