– Я всё думаю, – сказала я – почему именно этот отряд оказался здесь, вдали от городов? Куда они ехали? Почему ехали ночью, а не остановились на привал? И знали ли они о демоне, который их ждал? Знаешь, когда он полетел на них, и сразу подмял первый строй, остальные воины не отступили. Они не испугались его, не дрогнули, не разбежались. Восьмилапый даже не чувствовал их ударов, рядом с ними падали один за другим товарищи, а они всё равно сражались! Если бы у них было другое оружие, а не пики, которые не могли пробить кожу этой твари, исход битвы был бы другой.
Я повернулась к Анне, но её рядом со мной не было, я была одна. И лес словно отодвинулся от меня, вокруг опять была большая поляна. Я начала вглядываться вдаль за деревья. Тишина. Не было слышно ни лязганья оружия, ни хрипов коней. И я услышала над собой нежный голос, который грустно запел:
Как будешь далече во чистом поле,
На тыя горы да не высокий,
Потопчешь злобных змеёнышей,
Повыручишь полонов да русскиих.
Потом песню подхватил хор женских голосов:
Расступись-ко, матушка – сыра земля,
На четыре расступись да ты на четверти!
Ты пожри-ко эту кровь да всю змеиную!
Поляна вокруг меня стала светлеть, краски леса блекли, деревья уходили в какую-то неясную голубоватую дымку. Трава под моими ногами исчезала, став сначала седой, а потом рассыпалась, словно прогоревшая зола. Словно кто-то промыл чистой водой весь мир вокруг меня. Небо опускалось на меня, или это я поднималась к нему. Вокруг меня заклубились невесомые облака, окрашенные лучами солнца, и играющие на его свету всеми оттенками голубого, нежно-фиолетового и розоватого цвета. Я прикрыла глаза, не в силах вынести ослепительную чистоту, но свет пробивался к глазам даже сквозь закрытые веки. Песня, которая раньше лилась откуда-то сверху, теперь звучала рядом со мной, окружая меня своей сердечностью и грустью.