– Так как в свидетельстве о рождении у меня стоит Дарья, так и решили меня звать. А то, что крестили Катериной – так это только мои родители знают и я. А сейчас ещё и ты. Мой ангел-хранитель спас меня! – Даша задумалась. – Поэтому я и не слышала зова камня, он звал Дарью. Я сначала сама этого не поняла, слышу, что-то он шепчет, а что – понять не могу. Это всё равно, что мы с ним на разных языках разговаривали. А если бы я расслышала его слова – он бы полностью подчинил меня, взял бы силу из моего сердца и распорол тот мешок, тем более, что стражей становилось всё меньше и меньше – их убивало кольцо Эммы Казаровны и заговорённые ими цепи. Представляешь, насколько наше имя важно для нас? А особенно, то имя, которым нас крестят!
– Теперь представляю. Я когда-то раньше слышал, что колдуны никогда никому не называют своего настоящего имени, чтобы не быть безоружными перед врагами. Значит, мне надо звать тебя Катей?
– Нет, пусть останется это имя нашей с тобой тайной. Идёт?
– Идёт! Только наших будущих детей мы будет и крестить, и записывать одним именем!
Он обнял её, и они замерли, увидев, как небо заволокло клубами испарений. Из темноты вышагнул мокрый и грязный Эмиль, и на нетвёрдых ногах направился к ним. Он подставил руки под поток воды, льющийся с крыши, и умыл лицо.
– Как башка трещит! Чем они опоили меня?
Потом опустился на нижнюю ступеньку крыльца и спросил, не оборачиваясь:
– Сюда полицейский идёт. Что говорить будем?
– Правду, – ответил Игорь.
– Не всю, – добавила Даша. – Мы же на квест приехали, вот и будем рассказывать о квесте, который нам тут устроили.
– Участковый уполномоченный полиции отдела МВД по Глушевскому району старший лейтенант полиции Савелов, – строго представился вышедший из кустов полицейский, тащивший за собой двух мальчишек.
Официальный тон его не совсем вязался с его непрезентабельным внешним видом – насквозь промокший, с головы до ног заляпанный чёрной липкой грязью.
Подтолкнув мальчишек под козырёк, и оглядев профессионально-оценивающим взглядом сидящих на крыльце Игоря, Дашу и Эмиля, он спросил их всё тем же строгим голосом: