В это время раздался громкий призыв Эммы Казаровны с требованием убить Дашу, и Дана завыла, отпустила цепь и поползла на крик. Игорь успел схватить её за лодыжку, и она начала дрыгать ногой, не переставая выть на разные голоса. Рука его соскальзывала, и он отпустился от цепи, и вцепился уже обеими руками в ногу Даны. Она пнула его второй ногой, упав в липкую чёрную грязь, похожую на густой мазут. Его руки тоже окрасились в чёрный цвет, и стали скользкими и липкими. Но и Дана была в таком же положении, она не могла отползти от него. Руки и ноги её разъезжались в разные стороны, и когда она повернула к нему своё лицо, он не удержался и вскрикнул, увидев на перепачканном в чёрной грязи лице, ставшем похожим на маску, круглые, по-совиному выпученные глаза, а в оскаленной пасти угрожающую пару длинных крепких клыков.
Они сцепились друг с другом, как два зверя, не обращая внимания на раны и боль. Где-то рядом с ними что-то ухало, свистело, кричало, но они словно остались одни, отдавшись схватке в неистовом исступлении. Летели брызги крови, и нельзя было понять, чья это кровь, потому что кровь становилась чёрной, смешиваясь с чёрными каплями, летевшими с неба. Всё стало чёрным – земля, небо, человек, зверь.
Дане, наконец, удалось вырваться из захвата Игоря, пнув его под дых, но в это время раздался хлопок, и Игорь увидел, как что-то взорвалось на груди у Эммы Казаровны, и она обессилено рухнула в чёрную грязь. Дана завыла ещё громче, метнулась к ней, падая, поднимаясь, и снова падая. Игорь несколько мгновений ловил ртом воздух, пытаясь заново начать дышать. Он со стоном перевернулся набок и, упираясь руками в жидкую жижу, пополз в другую сторону, к Даше. Наткнувшись на Эмиля, сидевшего в луже, обхватив коленки, и дрожащего под проливным ливнем, он тронул его за плечо, но тот испуганно отшатнулся от него, закрывая голову руками, красными от крови. Опираясь на ствол дерева, Игорь поднялся, поймал равновесие, и потянулся к верёвкам, которыми была привязана Даша, прошептав:
– Дашка, всё, я рядом, – он взглянул на бледное лицо Даши, увидел, как дернулись её закрытые веки, и провёл рукой по её щеке: – Даша, это я!