Эмиль отбросил от себя цепи и побежал с поляны, и тут же стаи частиц кинулись к кольцу Даши, и она почувствовала, как руку её разрывает неведомая сила, пытаясь расколоть кольцо. Но Дана в два прыжка достигла Эмиля, ударом уронила на землю, и поволокла обратно к дубу. Эмиль ревел в голос, отбрыкиваясь от неё. Ему один раз удалось даже отбросить её ногой, но она, разозлившись, провела по его лицу своей когтистой лапой, и оставила кровавый след. Дана толкнула его к дереву, подобрала с земли цепи и сунула ему в руки. Тут же боль отпустила руку Даши, и она увидела, как частицы закружились возле цепей, будто пойманные в магнитную ловушку. Так вот для чего нужны были эти чёрные цепи! Они притягивали светлые частицы, и те начинали кружить вокруг звеньев, и не возвращались обратно к своим братьям, так отчаянно защищавших свои рубежи. Дана размахивала цепями, собирая вокруг них светлые частицы, и злорадно наблюдая, как они, нескончаемым хороводом метались между звеньями, и, натолкнувшись на них, гасли.
Даша почувствовала биение кольца на своём пальце. Чёрный опал готовился исполнить своё предначертание. Нутро камня рвалось наружу, готовое вонзиться клинком в мешок со зловещим гостем и выпустить его на Землю. Оно повторяло имя, имя того, кто должен выпустить его жало. Она с облегчением прикрыла глаза, зная, почему кольцо не может достучаться до неё. Они думали, что ключ – это она. И ждут, когда её сердце откликнется на зов и подтолкнёт камень, запустит его, и тогда дверь в их мир распахнётся, и эта чёрная мерзость хлынет в него. Даша взглянула на Луну – сияние да Винчи источалось.
– Обскурэ унус венит темпус венит! – снова выкрикнула Эмма Казаровна. – Вени эт импере милле анни!
Она выжидающе замерла с поднятыми руками, он нетерпения по рукам у неё прошла дрожь, но ничего не изменилось, она снова повторила призыв, потом повернулась и посмотрела на Дашу, потом перевела взгляд на кольцо, стараясь разглядеть в нём процессы, которые должны были подчинить Дашу, сделать её ключом к сокровенному узилищу. Потом её взгляд стал сначала удивлённо-разочарованным, а потом запылал лютой ненавистью.
– Дана! Убей её! – зарычала она.
* * *