* * *
Небо разрывали молнии, грозные раскаты грома неслись за ними, оглашая воздух бешеным крещендо, и хлынул поток воды, словно собираясь устроить Земле ещё один потоп. Густая крона дуба задерживала струи холодного дождя, но редкие капли всё-таки долетали до Даши. Она тряхнула головой, сгоняя капли со лба и носа, но верёвки больно врезались ей в шею. Стало холодно, Даша уже не чувствовала рук и ног, а тяжёлая мантия намокла и прилипла к телу. Тонкий сияющий контур Луны освещал ночное небо так ярко, будто Луна стала звездой. Но только не обычной, а серебристо-седой, зловеще окружённой яркой короной. Она притягивала к себе взгляд, и Даша смотрела на неё, не мигая, переполненная смесью эмоций – от абсолютного страха до абсолютного восхищения. Всё было настолько нереально, не похожее ни на что, ранее виденное, словно она очутилась в чужом безумном сне. Вторая Луна была абсолютно чёрной, непроницаемо-чёрной, свет будто умирал, даже не долетая до неё. Под ногами Даша почувствовала дрожь. Удары, идущие от земли, были ровные, чёткие, они отдавались в ствол дерева, к которому она была привязана, от ствола передавались веткам и листве, которые, от этих толчков, дружно стряхивали с себя холодные капли. Даже ветер набрасывался на людей злобными порывами, в такт ударам Земли.
У Даши слезились глаза, и она видела всё словно через мутное стекло. Но то, что формировалось на фоне второй Луны, можно было увидеть и так. И это что-то билось, и именно оно задавало ритм окружающему миру, и на его биение откликалась Земля. Серая бесформенная масса отделялась от бездонной тени Луны, словно сама тень рожала её в тяжёлых муках. Это что-то выглядело сначала однородным, но чем ближе приближалось к Земле, тем больше походило на набитый чем-то тяжёлым мешок, с завязками сверху и снизу. То, что было спрятано внутри этого чудовищного мешка, пыталось выбраться из него, молотя внутри по его стенкам, упираясь в него так, что бугры оттопыривались, грозя порвать сдерживающую их материю. Но тот, кто завязал мешок невидимыми путами, не собирался так просто отпускать его, и по мешку пробегала дрожь, выравнивая его стенки. Вскоре донёсся и звук этой борьбы – жужжание, наподобие работы электрического инструмента с низкими частотами, и периодические всплески вопля множества существ из недр мешка, разъяренных и готовых на всё.