Даша очнулась от неясного тихого шёпота, настойчиво звучавшего где-то рядом. Ей показалось, что она кружит под потолком, сверху глядя на находящихся в комнате людей. Эмма Казаровна стоит возле столика, Дана сидит на полу, и они совсем не замечают её, летающую над ними. А это кто? О! Это же она сама, только какая-то маленькая, свернувшаяся калачиком на полу. Но что это светит ей прямо в лицо? Свет идёт от столика. Чёрный опал, это он направил к ней свой луч. Как только Даша взглянула на камень, луч сразу моргнул и исчез, прекратился и шёпот, потом луч снова вырвался из кольца, поплыл к ней, но когда достиг её, снова пропал. Это могло означать лишь одно – что-то не так у них со слиянием. Эмма Казаровна, переодетая в чёрный балахон, и надевшая поверх него свой неизменный медальон, который тоже посылал свой луч, только куда-то в живот своей хозяйке, видимо, тоже это заметила, потому что сказала Дане:
– Давно уже пора ему установиться, что это с ним?
– А может с ней? – спросила Дана.
– С ней-то, что может быть не так? Он же принял её. И сопротивляться она уже не должна. Ты всё зелье ей дала выпить?
Дана кивнула, и Эмма Казаровна склонилась над Дашей.
– Ничего не понимаю! Нам пора уже начинать.
– Может, так и должно быть?
– Иди за Эмилем, пусть несёт цепи. Да смотри, чтобы он ещё что не выкинул, а лучше, дай ему отхлебнуть из чаши Мшицы, покладистей будет! Гадёныш! Если бы он мне сегодня не был нужен, я бы показала ему, как плести против меня интриги.
– А без него нельзя? Я смогу держать обе цепи.
– Сможешь, если разорвёшься! Как ты будешь одна с двух сторон от кольца стоять? Думай, что говоришь. В каменной книге написано, что должны быть две заговорённые цепи, только так можно справиться со стражей. Древние знали, что делать, нельзя нарушать ритуал.
– Я тебе говорила, что нельзя ему доверять! – не унималась Дана. – Из-за него мы упустили девчонок, Горек лежит в беспамятстве в лесу, неизвестно, когда очнётся, и очнётся ли вообще.