– Выслушай меня. Не перебивай. – Эмиль оглянулся, будто боялся, что их подслушают. – Если девчонки уже в доме, нам тоже надо вернуться. И сразу скажу, я даже не представляю, что замышляет моя тётка. Одно знаю – ничего хорошего ждать от этого не следует. Это кольцо – я про него однажды совсем случайно услышал, когда тётка вернулась из Африки и рассказывала Дане о кольце с чёрным опалом, которое она видела в музее, и которое каким-то странным образом заполучила. Она бы с ним просто так ни за что не рассталась. Она всегда была чудаковатая, про неё моя бабка говорила, что она вся в деда, называла её аспидой, то есть, хитрая она всегда была, сама себе на уме, да и вообще странная. Деда я не застал в живых, он как-то трагически закончил свою жизнь, то ли убили его, то ли отравили, так толком я и не понял, сплошные тайны с его смертью. Но от матери моей знаю, что он заядлым охотником был, чуть ли не по всей зиме в тайге жил, и у нас до сих пор в доме от него остались чучела разных животных, их было больше, да мать часть продала. Так вот, моя мама приходится родной сестрой тётке Эмме, но, несмотря на близкое родство, отношения у них совсем не тёплые. Лет пятнадцать тому назад, моя матушка заняла у тётки приличную сумму, чтобы купить квартиру моей сестре в Москве. А потом мать сократили на работе, как пенсионерку, и она не смогла рассчитаться с тёткой. А у тётки всё нормально с деньгами, непонятно откуда, но живёт она, как арабский шейх. Вы сами видели, какой у неё загородный дворец, да ещё и почти двадцать гектаров леса при нём. И в Екатеринбурге у неё квартира, и в Питере квартира. Замуж она никогда не выходила, детей у неё нет, где она работает, и работает ли вообще, мы ничего не знаем, она всё больше путешествует. Так вот, мы с матерью начали отдавать долг за квартиру тёте Эмме мизерными суммами, так как тогда я только начал работать после института, и платили мне мало. Тётке это не понравилось, и она поставила нам условие – или мы продаём свою квартиру и отдаём ей всю сумму, или я иду к ней работать на пять лет. Мать – в слёзы, и для меня это было, как гром среди ясного неба. Я тётку почти не знал, она ведь никогда к нам не приезжала в гости, дни рождения наши игнорировала, к себе не приглашала, даже номер телефона я её не знал. Но, посудив-порядив, мы с матушкой решили, что, в конце концов, что там какие-то пять лет! Я рассчитывал, что работать буду в городе, но она меня отправила в Тюменскую область, в городок Вагай. Там один мужик хранил какой-то старый архив. Я почти восемь месяцев просидел у него в сыром подвале, разбирая старые книги и рукописи, ища любую информацию о таинственной звезде Ортьме, и между делом делая опись документов, собирая их в коробки. Половина всех документов была уже истлевшей, нечитаемой, и мы с этим мужиком закапывали их у него в сарае по ночам. Мне даже понравилось там, я так увлёкся чтением старинных рукописей, написанных людьми, которые жили почти двести лет тому назад в дальнем ските на севере области. После революции скит сожгли, часть людей переехала, кто в Тобольск, кто в Тюмень, некоторые расселились по деревням, некоторых сослали в лагеря, но связь друг с другом они не теряли, письма их тоже были собраны там. Что касается этой таинственной Ортьмы, так я нашёл всего одно письмо, где говорится, что теперь уж навсегда погасла для них звезда Ортьма, и дети их не будут уже такими, какими были их деды и отцы, и кладезь мудрости навсегда исчезнет со смертью этой звезды. Что за звезда такая, Ортьма, я нигде не нашёл, и когда вернулся в город, спросил о ней у своей тётки. Она обрадовалась, что меня это заинтересовало, но сказала, что если сочтёт нужным, то расскажет мне. И добавила, что её доверие и откровенность надо ещё заслужить. Вот такая она! Но потом всё-таки она мне сказала, что Ортьмой называли вторую Луну. Никаких объяснений дальнейших об этом от неё я не дождался. В городе я переводил для неё разные тексты с определённой тематикой, ну, короче, её интересовали разные аномалии, любые их проявления. Один раз я её сопровождал в поездке по Индии. Восемь лет назад тётушка решила окончательно переехать в этот загородный дом, и велела мне следить за ремонтом, который затеяла в нём к своему переезду. С тех пор я безвылазно живу здесь, и работаю над переводами тоже здесь. Очень редко она меня отпускает в город, если только какое-то редкое издание ей понадобится в библиотеке.