2 Личная и публичная сферы
Вечная проблема отношений, очевидная в свете описанного выше – полная несовместимость обоих типов нравственности и абсолютная важность и той, и другой. Они обе оказываются почти эквивалентны и у каждой есть своя область применимости. Решить проблему их совместимости – аккуратно разделить эти области, отобразить их в соответствующие сферы общества. Очевидно, что какой моральный мотив превалирует в отношениях людей, такую мы и получаем в результате сферу, отчего подходящими терминами для обеих сфер будут «личная» и «публичная», хотя в наше время в эти слова вкладывается самый разный смысл. Но поскольку именно мораль и этика являются тем базисом, который формирует и общество и его сферы, наш подход обещает быть, как водится, единственно правильным.
Мораль формирует личную сферу – близкие отношения, субьективные ценности. Этика формирует публичную – отношения между посторонними, обьективное общее благо. Как видим, перепутать обе сферы легко, особенно если не понимать разницы между моралью и этикой. Именно так оно исторически и сложилось, закрепив этот моральный конфуз. И ранее, и кое-где поныне считается, что чем ближе к «частной» (т.е. личной) сфере, тем меньше морали, но больше свободы и возможностей преследовать свои индивидуальные эгоистичные цели, а чем ближе к публичной – тем важнее мораль и следование общественному жертвенному долгу. В частной сфере человек сам по себе, он защищен своей собственностью и может делать что хочет, а в публичной – он часть общества и уже с ним делают, что хотят. Публичное – коллективная власть над частным, власть социальной необходимости над свободным выбором, а частное – личная свобода в рамках, отведенных обществом.
Признаться, в таким подходе есть определенная, хотя и неправильная логика. Может когда-то она и была правильной, но те времена давно канули в лету. Если полагать, что мораль регулирует любые отношения, то все выглядит логично. Чем публичней, тем больше всевозможных отношений и тем сильнее моральные требования. Тем ближе к власти с ее долгом, правом и идеологиями. Но ошибка этой логики, выросшей во времена, когда общество было настолько мало, что его не отличишь от небольшой деревни, в том, что она игнорирует природу отношений сведя дело лишь к степеням свободы, причем завязанной на праве собственности. То есть еще и опирается на совершенно посторонние вещи. В результате, истинно личные отношения никак не выделяются на фоне посторонних и коллективных. Ведь вся эта нелепая «частная» сфера, т.е. частная инициатива и прагматичные интересы – это то же самое общество, та же самая публика. Не удивительно поэтому, что все в этой частной сфере оказывается точно так же зарегулировано нормами сверху донизу. Там то же самое насилие, не меньше чем в публичной – где вы видели, например, свободный экономический выбор? Или свободное семейное право? Само понятие собственности, «мое» – уже следствие договора, «общего». Выходит, что не так-то просто отделить частного человека с его свободным выбором от принуждения со стороны публики. Человек всегда находится в гуще общества. Да и с другой стороны – разве в области государственных, публичных интересов мало «свободы» и частной инициативы? Напротив, при демократии там сплошь свобода и инициатива – закулисных магнатов, олигархов, активистов, общественных организаций, лоббистов и всех заинтересованных в формировании политической и экономической повестки. Этой свободы там куда больше, чем в бизнесе, где все давно схвачено крупным капиталом. В результате, обе сферы настолько пронизаны общественными интересами, что отделить их давно невозможно и неактуально.
Гораздо правильнее будет наш взгляд, отталкивающийся от природы отношений, пусть и несколько прямолинейный. Личная сфера – часть общества, наиболее близкая к человеку, а публичная – наиболее далекая. Независимо от того, как и чем он там занимается. И тогда выбор поведения оказывается этичен прямо пропорционально именно этому человеческому расстоянию, а вовсе не степени эгоизма или коллективного давления. А морален, соответственно, обратно.
Надо сразу признаться, что этот взгляд не учитывает политическую власть, которая с одной стороны – далека, а с другой – может проникать до самого желудка. Но поэтому власть и ее щупальца – особенная вещь. Она так высоко, что покрывает сразу все сферы. При этом она искажает и отрицает любую мораль и любую этику, потому что только свобода питает оба типа нравственности, а не трансцендентные принуждающие силы. И симметрично, обе они отрицают власть. Можно не сомневаться, каков будет вердикт истории. Если же на минуточку дать волю фантазии и представить, что может существовать скромная государственная власть, то вся ее скромность будет заключаться в том, что она ограничится публичной сферой и не полезет в постель. Да, смешная фантазия, я знаю. Я ее привел только как пример публичной сферы, которая чисто умозрительно демонстрирует возможность включать не только экономику, но и политику. И очевидно, стала она таковой – экономичной и политичной – именно вследствии посторенности людей.
Измерить расстояние между людьми на первый взгляд легко. В конце концов, не так много людей вокруг, ради которых нормальный человек будет лезть из кожи вон. Но это иллюзия. Нет, он конечно лезть не будет, просто появляются нюансы, которые все запутывают. Каждый член общества связан огромным количеством отношений, различающихся в зависимости от интересов и потребностей, которые они обслуживают. И кратких, и постоянных. И сильных, и слабых. И формальных, и нет. Тут и соседи, и начальство, и нищий на углу, и звезда в телевизоре. Как узнать кто ближе, а кто дальше?
Хорошо бы все это как-то наглядно проиллюстрировать, но боюсь я уже давно исчерпал лимит рисунков. Свобода требует бороться с нездоровыми желаниями! Поэтому попробуем просто посмотреть на уже нарисованное, тем более, что сферы мы когда-то рисовали (см. рис. 1.11).