17 Итоговая черта
Если мне опять не изменил склероз, то это все, что я хотел сказать об обьективной этике. В ближайшем рассмотрении она должна выглядеть именно так. Ручаться за правильность, я конечно не могу, вне договора. Самое приятное, что ОЭ не так запутана, как кажется. Она, если честно, примитивна. Надо просто хотеть свободы. Это правильно потому, что насилие – неправильно. Вот, в двух словах, вся ее суть.
Однако примитивность этики не должна нас успокаивать и вводить в заблуждение. Примитивно еще не значит легко! Мы не можем точно сказать, что такое насилие, как выглядит свобода или какова на ощупь справедливость. Особенно в отношениях неизвестно с кем, где даже совесть, бывает, пасует. Ведь человек, которого не видишь, не слышишь и не знаешь – это и не человек вовсе. Что о нем беспокоится? Приходится выкручиваться, искать способы, напрягать и чувства, и разум, и волю. Но этика сама облегчает нам эту задачу. Она проводит черту – и мы понимаем, когда переступаем ее. И эмоционально, стыдом, угрызениями совести, и рассудком, когда видим – что-то не так, это уже перебор. А если самим не получается – то когда сталкиваемся с посторонним мнением, обоснованным или эмоциональным. Ибо вместе с чертой, этика снабдила нас всевозможными моральными «механизмами», служащими путеводителями в ее лабиринтах и противоядием от ее парадоксов.
У человека множество органов чувств – некоторые ученые насчитали семь, а некоторые дошли до двадцати. Но каким местом мы чувствуем свободу? Об этом ученые молчат. Вот нам и приходится за них отдуваться, самим разбираясь в этих механизмах. Если попробовать художественно изобразить некоторые из них (на остальные у меня не хватило фантазии), получится что-то типа рис. 2.5. Горизонтальная линия, помеченная как «0» – та самая черта, отделяющая субьектов договора. Как видно из рисунка, совесть – большой, но не точный механизм, мешающий субьекту вторгаться в чужое пространство и бесцеремонно возвращающий его назад. Нейтральность и т.д. – ключевые характеристики договорных и жизненных позиций в отношениях с посторонними людьми. Терпимость и деликатность корректируют субьекта, помогая находить общий язык в сложных ситуациях. Эгоизм и альтруизм (не механизмы, а помехи!) сталкивают субьекта с линии и уводят в сторону, но самоограничение сдерживает их, а также управляет терпимостью и деликатностью. Достоинство служит якорем, не позволяя отклоняться далеко. Стремление к справедливости толкает в сторону баланса, однако баланс этот не всегда бывает правилен – он фиксируется исторически, идеологически или как-то еще – когда достигнуто приемлемое распределение насилия. Но рано или поздно, когда осознается несправедливость ранее приемлемых норм, они пересматриваются и баланс сдвигается в правильную сторону – ближе к черте.