На рис. 2.4, получившимся расширением рис. 1.8 (отмечен квадратом) в обе стороны – попытка изобразить это более изящно. Традиционное общество – общество традиционного насилия, а нормативное – конституционной власти и позитивного права, в которым мы имеем счастье пребывать. В начале наши позитивные нормы базируются на традициях, но вытесняют их и быстро растут в количестве вместе с давлением власти, которая регулирует каждый вздох. Их число достигает пика и когда рождается договор, позитивное право постепенно заменяется обьективным. Сперва новые нормы тоже частично основываются на предыдущих, но в какой-то момент происходит качественный скачок и безусловные запреты начнут отмирать, тогда как полезные нормы – продолжат умножаться. Рисунок показывает как через насилие власти, из неуправляемого животного, не понимающего законов, потому что они ему еще не нужны, получается свободный человек, не пользующийся законами, потому что они ему уже не нужны.
– ФП как ответ
Куда же дальше ведет нас изобилие норм? В сторону окончательного отмирания любых запретов, даже практически полезных. Пользу можно будет получить, обходя запрет! Смена правил и движение к свободе будут ускоряться. Может даже приближаться к скорости света.
Сравните. В обществе принуждения системное насилие оформляется позитивным правом, подавляющим автономию и уравнивающим всех подряд. Право служит арбитром в борьбе – его скрупулезная точность, последовательность, определенность и твердость являются необходимыми качествами для выполнения этой функции. С внедрением в массовое сознание ФП, более эффективно и удобно будет полагаться на свою моральную интуицию, которая одновременно станет одинаковой у всех, всеобщей. В свободном обществе нет политической борьбы, тупиковых конфликтов и застарелой вражды, стороны сами стремятся к компромиссу, ищут общий подход. В таких условиях арбитр, дотошность и строгость становятся излишними. Люди находят линию поведения все более автономно. Простой пример. Ограничение скорости действует для всех, но по-разному. Если основываться на насилии, то необходимо четкий запрет и постоянный контроль. Если опираться на этику, получится диапазон рекомендуемых скоростей – от неопытных до профессионалов. Каждый выбирает ту скорость, которая оптимальна как для него, так и для окружающих. Баланс, все одинаково довольны. С одной стороны мы имеем жесткий закон, принудительно вбиваемый властью в головы инфантильных подданных, с другой – ориентир для автономии и самоограничения. С одной стороны – бездумье, обман и страх наказания, с другой – взаимное удовольствие, честность и чувство ответственности. С одной – насилие и аморальность, с другой – этика и свобода. Две моральные парадигмы и два вида права. Причем в одной рост количества норм приводит к углублению приобретенной коррупции, а в другой – к укреплению врожденной этичности.
Этот результат – следствие парадоксальности правил. Запрещая что-то, они дают свободу. Но когда правил бесконечно много, запрет не отличим от его нарушения. Другой парадокс – с бесконечностью теряет смысл универсальность. Правило – шаблон поведения, на который человек опирается, чтобы лишний раз не напрягать мозг в поисках нужного курса действий. Это лишь заменитель, шаг в правильном направлении, применение чужого и не слишком пригодного решения в личной, уникальной ситуации. Правило лишь временно заменяет идеал. Но чем уникальнее и этичнее люди, тем больше они полагаются не на чужие нормы, а свою способность пользуясь ФП быстро придумать и согласовать нужное правило. Которое, однако, окажется не менее универсальным, чем уникальным. Вся жизнь человека превращается в одно сплошное следование ФП. Он стал аналогом абсолютной свободы, до которой мы наконец добрались.
Но как бы заманчиво не выглядели наши уже традиционные фантазии о будущем, они не должны туманить наш взор и лишать ясного представления об этике, как о системе строгих норм, подлежащих беспрекословному и при этом абсолютно добровольному выполнению, равно как и способах их получить и улучшить!