Наследование: между чумой и проказой
Не так давно, сразу после начала моей новой, шестой по счету карьеры – теперь писательской, я в очередной раз столкнулся с вопросом о скором конце. Вопрос этот и раньше сталкивался со мной, но с каждой новой карьерой столкновения становились все более чувствительными. Каждая новая карьера убедительно доказывала мне тщетность моих потуг и весьма прозрачно намекала на тот факт, что я давно уже задержался на этом свете. И всякий раз, когда уже готов был согласиться и покинуть этот свет, меня удерживало наследство. Нет, не то что досталось мне, мне как раз почти ничего не досталось, а то что грозило остаться после меня – т.е. совсем ничего. От этих мыслей мне становилось так дурно, что вопрос о конце отпадал сам собой и я вновь принимался за тщетные карьерные потуги, упрямо надеясь хоть что-то из них превратить в наследство.
Ниже – последний результат моих потуг, изложенный в виде размышлений о наследстве. В конце концов, если уж не суждено мне оставить наследство, то пусть останутся хотя бы суждения о наследстве.