11 Идеологическое насилие
– Рациональность и субьективность
Традиционное моральное насилие, несмотря на свою эффективность, успешно вытесняется идеологическим. Не надо думать, что причина – в возрастающей моральной автономии населения, или в повышении его морального уровня, или в накоплении научных знаний о морали и жизни. Причина в негибкости морали – не так легко придумать, а тем более внедрить свежие моральные нормы, подходящие к новым общественным ситуациям, возникающим с калейдоскопической быстротой. Идеологическое насилие, в отличие от традиционного, убедительно тем, что апеллирует к правдоподобному, хоть и ложному общему благу, а не напрямую к священным моральным нормам. Нормы потом возникают сами собой, как следствие расхождения той социальной действительности, что мы с горечью видим вокруг, от той, что нам рисует идеология в виде сладкой картины будущего. Новая картина разумеется оказывается более морально правильной. Отсюда и нормативность. То есть идеология – это насилие не только над людьми, но и над самой идеей публичной этики, примерно как религия – насилие над идеей морали. Это замена анализа реальности и поиска справедливых норм, основанных на нейтральности и беспристрастности, конструкциями, основанными на неприкрытой субьективности идеологов.
Разумеется, идеология – та же мораль в иной упаковке, те же абсолюты, выросшие на идеях разума. Чтобы в этом убедиться, взглянем на «самую научную» идеологию – марксизм. Вся она – страстная проповедь освобождения от капиталистического угнетения, обоснованная убедительными, хоть и фантастическими общественными законами. Но освобождения через постоянную и непримиримую борьбу, которая тоже закон. Т.е. освобождение почему-то через новое насилие, да еще какое! Хотя почему «почему-то»? Именно в этом суть. Освобождение – это всегда уменьшение насилия. И для этого не обязательно иметь моральную теорию. Однако для оправдания насилия необходима идеология, в оправдании насилии – сама ее суть, ее цель и смысл, иным ЛОБ и быть не может. Благодаря наукообразию, марксизм легко внедряется и до сих пор служит надежной основой для убеждений и убеждения. И это после стольких жертв и неудач! Но для обывателя наука, научный, «обьективный» закон – святое. Даже закон, требующий насилия для своей реализации. Действительно, разве насилие не убедительно?
Если моральное насилие, неотделимое от иррациональности, клонится в сторону жертвы и альтруизма, то логично предположить, что убедительность заставляет идеологию склоняться в противоположную сторону. Убеждения требуют свободно выбранных практических действий, свободных от, например, психологического насилия, но мало кто способен сам действовать против своих интересов. Одно дело – быть этичным, а другое – практичным. И это подтверждается фактами. Например, богатые и успешные придумали либерализм – идеологию экономического насилия, выгодную как раз тому классу людей, который представляли авторы – людей с собственностью, но не привязанных к сословной власти. Социализм изобрели теоретики победнее – и дополнили экономическое насилие бюрократическим. Коммунизм придумал мечтательный разночинец, постоянно стесненный в средствах, а национализм – завистливые неудачники. Что касается нынешнего расцвета всевозможных идеологий, то он организовался усилиями многих заинтересованных в постоянном источнике дохода, а равно тех, кто желал бы нанести максимальный ущерб конкурентам. Эти факты открывают нам глаза на то, что идеология в сущности выражает интересы, лишь прикрытые идеалами, что не должно нас удивлять, ибо ЛОБ, как мы помним, всегда хоть немного практично. Кстати, похожая история случается и с религиями, которые рождаются от мечтаний, а потом верно служат насилию. Христианство, например, придумал нищий закомплексованный плотник, не имевший вообще ничего, даже отца. Отсюда и мечты о всем хорошем. Но позднее христианство стало серьезной политической силой, выражая интересы огромной группы людей – тех, кто властвуя еще и учит жить.
Тут важно то, что не надо понимать интересы узко – как место на социальной лестнице. Личные интересы всегда больше простой материальности. Люди воспринимают социальную действительность не только со своей экономической колокольни, но и, например, с культурной – как часть нации, этноса, клана, профессии, клуба или другой групповой единицы, с половой – как обладатели пола, ориентации и семейных предпочтений, с психологической – как обладатели всевозможных черт, влияющих на склонности в иррациональных действиях (жертвенность, доброта, подчинение авторитетам и традициям, коллективизм), и даже с возрастной – чего стоит бунтарство юности против консерватизма дряхлости!
Часто люди предпочитают идеологии, которые просто удобны, облегчают им жизнь, оправдывают неудачи, перекладывают вину на других, освобождают от личной ответственности, потакая таким образом слабости собственного характера. И кроме этого, на умонастроения влияют всевозможные предрассудки, комплексы, болезни головы, расстройства нервной системы и конечно – степень моральной зрелости, автономии и самодостаточности. Но одно обьединяет всех. Правильно и социально справедливо – сделать так, чтобы все было как видится лично субьекту. Это и есть общее благо, ложное для всех, истинное для одного – а скорее, истинное для той общности/группы/среды, которая помогла эти интересы сформировать и сформулировать.
Таким образом, если моральное насилие опирается на конфуз, запугивание и психологическое давление, то опорами идеологии являются сначала ложь – подмена интересов обьекта на интересы субьекта, а затем уже эмоциональное и информационное давление. Если быть, впрочем, до конца последовательным, надо уточнить – а всегда ли субьективное понимание справедливости истинно и для его носителя? Интересы еще надо осознать, выявить их связь с формирующими группами. Истинные интересы человека вполне могут быть не там, где он их ищет. Они идут скорее от характера и способностей, нежели от места работы, размера семьи и истории болезни. А если глядеть совсем в корень, истинные интересы каждого – ОБ и ОЭ, способности только помогают личной конкретизации. Но поскольку осознать это пока мало кому удается, не будет большим преувеличением сказать, что в основе всякой идеологии лежит ложный интерес, а в основе всякого ложного интереса лежит эгоизм, к которому в итоге и клонится всякая рациональная субьективность. Поэтому мать всех идеологий можно кратко описать как «свободу быть счастливым за счет других».
– Демократия
Идеологией может быть любое социальное учение, если ему повезет хоть немножко превратиться в истину, т.е. обрести сторонников. А если затем и победить в идеологической войне – идеология станет господствующей. Самая важная сейчас пожалуй – идеология представительной демократии, формально позволяющая гражданам законным образом продвигать личные политические убеждения – мелкие идеологии, связанные с местом человека в насильственной структуре демократического общества. Говоря грубо – моральные оправдания политическому насилию. А несколько мягче – ориентир в поисках личной справедливости, достигаемой политической победой и физическим принуждением проигравших. Личный успех гарантированно делает мир чуточку справедливее.
На самом деле, конечно, никакого продвижения нет. Демократия – «власть народа» – благозвучное название для олигархии, которая устраивает политический балаган для обывателя, позволяя ему думать, что он на что-то там влияет в какой-то там партийной борьбе продвигая какие-то там политические убеждения в какой-то там социальной справедливости.
Таким образом, мы имеем два уровня идеологии и два уровня обмана. Первый, политические убеждения подменяют истинные, могущие представлять опасность для государства, второй, демократия подменяет борьбу за свободу иллюзией блага, лежащего прямо за следующими выборами. Не удивительно, что идеология демократии – наиболее рыхлая, аморфная, включающая в себя множество вариаций, позволяющих балансировать всевозможные интересы не выходя за ее рамки и тем придать государственной власти стабильность.
Но как бы аморфна она не была, угодить всем невозможно. Всегда найдутся сомневающиеся, кто непременно придумает свою собственную идеологию с той же, хоть и немного иной целью – борьбы за иное общее благо, способное лучше выразить их представление о справедливости, в чем протестная идеология ничем не отличается от господствующей, т.е. это такой же способ морального подавления соперников, убеждения колеблющихся и воспитания сторонников. Убеждая окружающих можно сформировать если не новую социальную действительность, то хотя бы многочисленную группу активистов, достаточно сильную для последующего вдалбливания ее в головы другими методами. Тут идеология выполняет мобилизующие функции героической морали.
Демократия легко отражает атаки маргинальных идеологий. Свежие идеи включаются в политическую повестку и замыливаются. Протестные группы инкорпорируются в политические партии. Наиболее бескомпромиссные обьявляются экстремистами и уничтожаются. А сама демократия по степени окостенелости в конце концов поднимается до уровня религии. Выбор народа, мнение большинства, воля нации и т.п. – это новые святые, давно помершие и засохшие до состояния мумий. Выборы – таинство. Конституция – священное писание. На место бога претендует равенство и социальная справедливость, а церкви – демократические институты государства. Оно носитель истины, морали и творец социального бытия. Рай загробный заменился построением правильного общества на земле, осуществляемым сознательными гражданами под управлением харизматической власти. Труд круглосуточных проповедей взяли на себя СМИ поддерживаемые социальными науками.
Опора на массы демоса стала важным условием для продвижения интересов на всех уровнях и во всех областях демократического общества. Гражданский активизм противостоит профессиональному, активизм деловых групп – активизму меньшинств и так далее. А демос требует убеждения. Если идеология может быть названа большой ложью, то идеи, скрепляющие группы активистов, лоббистов и прочих структур влияния – малой. Подобные идеи не нуждаются в системности и широте охвата, требующимися для попадания в разряд идеологий. Это не столько идеи, сколько прикрытие узких интересов. «Недоидеологии» подкрепляются усилиями специалистов, экономистов, журналистов и любых подходящих авторитетов в области формирования прогрессивного общественного мнения. Вспомните, какие из следующих проблем требовали срочного решения – запрет ядерной энергетики и сжигания ископаемых ресурсов, спасение китов и коралловых рифов, вред ГМО и польза органики, эпидемия педофилии и разгул терроризма, озоновая дыра и таяние льдов, глобальное похолодание и нехватка шуб. Демократическое общество бурлит неотложными проблемами, чья лживость порой поражает воображение.
– Власть
Помимо стабильности у государства, а точнее у властной верхушки, есть и другие интересы, которые обслуживаются государственной идеологией, какой бы формой она не выражалась. Цель навязывания государственной идеологии – а ее обязательно навязывают, хотя многие подданные охотно навязываются сами – легитимация государственного насильственного «управления», превращение граждан в покладистых подданных, даже не помышляющих о переменах, о стремлении к свободе и ОБ. Суть властной идеологии – максимальное лишение людей разума, воли и этики. Тотальным внушением можно добиться многого. И чем менее самостоятельно мыслит человек, тем внушительнее результат. Чем еще обьяснить, что любое упоминание «общества без власти» вызывает кислую мину и насмешливый вопрос «Это утопия?» или «Это анархия?», под чем подразумевается либо несбыточный бред, либо дикие джунгли. Власть отучила людей даже мечтать о свободе!
Подчинение власти всегда требует жертвы, и потому идеологическое насилие к гражданам всегда несет сильный оттенок морального. Когда христианство работало на власть, оно требовало смирения и подчинения авторитету данному самим Богом, коммунисты – бесплатно работать на общее благо, эгалитаристы – отказаться от своих естественных преимуществ в пользу слабого, националисты – затянуть пояса для победы над инородцами, фашисты – беззаветно любить родное государство и его вождя. Каждый без труда распознает уши жертвенной морали в таких фразах, как «патрия или смерть», «весь народ как один человек», «не спрашивай, что твоя страна…» Продолжением этой цели, хотя и несколько неактуальной ныне, является формирование в подданных чувства крайней самоотверженности, необходимого для военного противостояния с другими государствами.
Результат, как и всегда – люди перекладывают на кого-то руководство своей жизнью, отдают свою свободу, подчиняются давлению авторитета. Избавляясь от груза ответственности, они находят тысячи причин для оправдания своего рабского поведение – от служения высшей идее до происков врагов. Особо упертых из них, политизированных и идеологизированных, не способных «поступиться принципами» и родить в котле пропаганды свои собственные, свободные мысли, уже вполне можно считать, аналогично глубоко религиозным, не вполне дееспособными. Как и моральное, идеологическое насилие повинно в огромном количестве человеческих жертв, самом большом в абсолютном исчислении, и следовательно ее моральные идеалы – максимально неправильное ложное общее благо. Конечно, разные идеологии неправильны по-разному, некоторые довольно удачно оказались в районе истинного общего блага. Но надо помнить, что счет жертв еще не закончен.
– Механика лжи
Поскольку все варианты морального насилия стремятся направить поведение и деятельность человека, можно попробовать, в качестве небольшого итога, соотнести их с теми мотивами, которые они рассчитывают инициировать, и заодно сравнить результат с ОЭ, как она выглядела на рис. 1.13. Получилась картинка 5.8, состоящая из двух частей, которая надеюсь не требует длинных обьяснений. Картинка, конечно, приблизительна, поскольку не все эти идеологии я досконально знаю.