9 Обоснование и договор
– Способ обоснования
Убедившись во вредности убеждений, попробуем обосновать пользу обоснований.
Индивидуальные картины мира различаются не только степенью соответствия реальности, но и степенью искажения реальности. Под искажением я теперь имею в виду целенаправленное преобразование картины в сторону ОБ. Каждый видит не только то, что видит, но и то, что хочет видеть, не только прошлое, но и будущее. И если соответствие картины мира реальности по крайней мере поддается экспериментальной проверке – на этой идее основана наука – то с истинностью нового вопрос вечно открыт. А ведь даже новое может быть неправильным – если оно будет слишком субьективным, слишком искаженным уже известным нам детерминизмом. Искажение – не слишком благозвучное слово для этого, но его можно оправдать тем фактом, что индивидуальные модели будущего слишком часто не имеют ничего общего с действительным ОБ. Они так и оставались бы искажениями, если бы не возможность договора и приведения их к обьективному виду – виду прекрасного светлого завтра.
Очевидно, что целенаправленное искажение картин мира делает вопрос согласования не просто сложным, но и сомнительным. Как можно согласовать, если каждый хочет своего, индивидуального? Как стремление к обьективности, нейтральности и непредвзятости должно практически проявляться? Чем оно способно преодолеть субьективизм? Какие методы обоснования должны использовать стороны, чтобы найти истину?
Первое, что приходит в голову – здравый смысл. Но даже он не обладает достаточной убедительной силой. Например той силой, какой обладает детерминизм. Согласитесь, что убедить используя такой прием, как тяжелая дубина, совсем не сложно. И, однако, здравый смысл подсказывает, что этот прием не совсем верный. Гораздо вернее, например, логика. Но давайте спросим себя – а чем логика лучше дубины? На первый взгляд ничем, ведь логика – тот же детерминизм. Если идти от логики дальше – к математике, физическим законам, выживанию и т.д., мы рано или поздно придем к дубине. Где же черта? Почему логика выглядит вернее дубины?
Ответ, который подсказывает здравый смысл, состоит в том, что граница лежит там, где начинается свободный выбор. Пока мы ссылаемся на непреодолимый, не зависящий от нас детерминизм, мы убедительны. Как только мы выбираем его в качестве метода убеждения – мы впадаем в неправоту. Логика, математика и т.д. – это то, что от нас не зависит, мы можем лишь знать или не знать об этом. Это детерминизм 1-го типа, которому подчиняется все новое, если оно истинно. Всякое новое открытие и свершение ново только в первый момент. Будучи рождено, оно загадочно подчиняется законам, оно оказывается согласовано, вписано в существующий порядок (второй процесс на рис. 5.1). Логика, как одно из фундаментальных оснований этого детерминизма, позволяет относительно легко проверить это соответствие.
«Независимость от нас» именуется обьективностью и ее убедительность вытекает из практического опыта. Если же вы спросите, почему наука убедительней собственных глаз, я могу предположить лишь, что наиболее убедительно наиболее простое. Разлагая явления на части, мы в конце концов добираемся, возможно интуитивно, до самого элементарного – что 1≠0, что 1+1=2 и т.д. А потому, например, и небесная механика кажется убедительнее, пусть и не сразу, плоской земли и ходящего по небу солнца.
Что происходит, когда мы отказываемся от логики и используем дубину или любой из приведенных выше способов убеждения? Мы выбираем насилие. Вы, друзья, можете возразить – но чем выбор дубины хуже выбора логики? Разве это не такой же выбор? Не такой, несмотря на то, что логика – это тоже насилие. Логика – это детерминизм 1, его нельзя «не выбрать». Почему? Смысл обоснования, как и договора – преодоление детерминизма. Дубина – социальный детерминизм 2, поэтому без выбора дубины теоретически можно обойтись, можно преодолеть этот детерминизм. Однако природный детерминизм преодолевается только путем знания и использования его же законов. Нельзя «не выбрать» закон притяжения и полететь. Но можно построить самолет, который подчиняясь гравитации, все же полетит. Точно так же мы не можем «не выбрать» логику – но можем победить ее логикой, создав такое новое, которое будет ей и соответствовать, и преодолевать. Все, что нам останется для правильного и верного обоснования – лишь проверить оба эти факта. Не знаю, достаточно ли я обосновал свою точку зрения, но здравый смысл тут абсолютно ясен. Выбирая дубину, мы выбираем детерминизм, а значит творим зло. А зло не только неубедительно, оно прямо отрицает правильность. Поэтому дубина убеждает только в одном – ей убеждают в явной лжи.
Обосновывая индивидуальную картину мира, включая будущее, мы полагаемся на детерминизм, потому что картина эта уже существует, хоть и в голове. Мы ее создали, частично с помощью анализа окружающей реальности, частично – с помощью интуиции и творческого воображения. Это второе – особенно важно, потому что логичность – еще не гарантия правильности! Самолеты, которые так и не взлетели, тоже были построены с использованием законов физики. Чего же им не хватало? Красоты. Созданное должно быть не только логично, но и красиво – это и будет вторым признаком его истинности. Но почему? Потому что парадоксальность нового, одновременно подчиняющегося детерминизму и преодолевающему его, не может иметь иного проявления, несмотря на всю расплывчатость и даже нелепость красоты как критерия истинности.
Но как обосновать красоту? Никак. Ее надо показать. Разве летящий самолет не красив? И кстати, не будь такой вещи как красота – зачем бы нам договор? Логики было бы вполне достаточно. И красота, и логика не нуждаются в убеждении, их надо только донести. Логику – излагая доводы, а не выводы. Красоту – демонстрируя, а не нагружая смыслом и интерпретируя. Демонстрация и обьяснения сами собой формируют заключение. Эстетическое чувство, ощущение нового, достаточно распространено, хоть и пока неравномерно. А логика вообще доступна всем, это самая простая часть детерминизма, давно понятая и усвоенная. Действительно, что может быть проще, чем очевидное? Что часть меньше целого, равенство транзитивно, а из причины вытекает следствие? Добавляя к свободе красоты детерминизм логики, а по мере необходимости и прочих законов природы, и скрепляя эту смесь здравым смыслом, мы и получаем прекрасный способ обоснования новых идей. Способ, единственно подходящий в качестве средства аргументации в договоре.
Так что, друзья, убеждать оппонентов – если вы вдруг задумаете это – ни к чему. Не тратьте время, вы все равно никого ни в чем не убедите. Обязанность понимать, вникать в аргументы и формировать свою точку зрения лежит на самом человеке, это потребность его разума, если он им обладает. Просто предоставьте ему такую возможность. Достаточно следовать сказанному выше или, в крайнем случае, ограничиться цитатами из будущей книги, и тогда обоснование случится само собой. Самое важное не начать убеждать – именно в этот момент торжествует зло.
– Тест на разумность
Но как тогда быть с договором? Ведь вы не забыли, друзья, что договор наш – между абсолютно незнакомыми, даже абстрактными, гражданами? Как же быть, если оппонент не хочет диалога? Если он высокомерно заявляет, что наши доводы неинтуитивны, нерациональны и неубедительны? Что ОЭ ненаучна, неапробирована и не прошла оценку высокоуважаемого философского сообщества? Не опубликована в рецензируемых журналах и не преподается в престижных университетах? Что наша будущая книга плохо написана, изложена примитивным языком и чересчур дорого стоит, а ее автор – неизвестно кто? Друзья, не отчаивайтесь! Многолетний опыт научил меня – люди стремятся к истине, они хотят понять мир и используют для этого любую возможность. Вам просто пока не повезло их встретить. Как впрочем и мне. Поэтому, дабы избежать ненужных разочарований, полезно сначала убедиться, что имеешь дело с человеком, а уже потом приступать к общению.
Гораздо интереснее ситуация, если человек никак не хочет соглашаться, если он постоянно выдвигает новые доводы против и сомневается в красоте. Это уже не так страшно, по крайней мере он, скорее всего, обладает разумом. И тем не менее, тут мы опять сталкиваемся с важным вопросом – все ли, умеющие манипулировать информацией, на самом деле способны быть, и являются, людьми?
Некоторое время назад мы решили, что договор – тест на человечность. Теперь, когда мы осознали всю парадоксальность истины, вопрос о тесте кажется вовсе не таким легким. В свете этого надо уточнить – как узнать почему договор невозможен, мы ли это ошибаемся, та ли сторона договора не блещет разумом или, самое страшное, никто из нас не является разумным существом? Вопрос звучит, конечно, несерьезно. Все мы знаем, что мы разумные люди, стремящиеся к свободе. И однако, сдается мне, люди еще тысячу лет не смогут договориться и превратиться в людей в истинном смысле этого слова – в представителей гомо-этикус. Так что вопрос имеет и практическое значение.
К сожалению ответа на него в общем случае нет, так же как нет и ответа на вопрос о познаваемости мира. Это в сущности, тот же самый вопрос. Есть правда несколько простых случаев. Не способных думать не рассматриваем сразу. В случае высокомерия, насмешек, отсутствия интереса, игнорирования и аналогичного нежелания общаться, дело также ясно. Фактически, любое рациональное животное можно отличить по неспособности следовать уже повсеместно принятым нормам, в данном случае – нормам диалога. А вот с инопланетянами, роботами и прочими программируемыми гражданами сложнее. Интерес к новому и способность понимать должны быть обязательно, но как их выявить? Увы, формального теста на умение мыслить нет, как нет и формальной процедуры договора. А можно ли, скажем, как-то зафиксировать само это наше знание, т.е. что мы нашли проблему на которую не существует детерминированного решения, но заведомо существует недерминированное? Нет. Мы опять упираемся в тот же проклятый вопрос, который не следует задавать во избежание бесполезной головной боли. А наше знание, в силу неформализуемости, не только неточно и неясно, но и неизвестно знание ли это вообще. Мы знаем, что теста нет, и одновременно – мы не можем этого знать в силу того, что сам этот вопрос одновременно и есть этот тест.
Удивительным в этой связи представляется успех математиков, сумевших доказать, что математика неполна, т.е. что в математике существуют предположения, о которых невозможно сказать истинны они или ложны. Как это выяснилось? Путем прихода к противоречию в попытке доказать обратное. Но что означает противоречие? Что исходное предположение неверно? Или что оно не имеет ответа? Иными словами, является ли само предположение о «неполноте» математики точно таким же – не имеющим ответа? Смеем ли мы предположить, что сам детерминизм – неполон, это только часть реальности? Или что детерминизм так же неотделим от свободы, как одна часть чего-либо не может существовать без своей противоположности?
Я думаю вы согласитесь, друзья, что в столь безнадежной ситуации нам надо принять более простое практическое решение. Я предлагаю вот что. Если оппонент следует только формальным нормам, если он логичен, рационален и скучен – что-то тут не то, так что не вините его за его неспособность согласиться. Нам нужна не просто грамотная аргументация, а творческая. Пусть возражает, лишь бы не тупо. Он должен обязательно высказать нечто такое, что не приходило нам в голову. А мы – что ему. Что-то неочевидное и удивительное. И это новое должно быть не только логичным, но и красивым. Или парадоксальным. На худой конец смешным. И вот тут уже, если вы убедились, что перед нами разумное существо, продолжающее отрицать свободу, договор и этику, есть повод огорчиться. Но я верю, что до такого не дойдет, друзья мои. Потому что разумный человек обязательно рано или поздно с вами согласится.
Как, я верю, согласитесь и вы со мной, когда откроете мою долгожданную книгу, ибо я приложу все силы, чтобы сделать ее логичной, красивой и по возможности не слишком скучной.