4 Информация
– Пища разума
А я тем временем продолжу.
Если в движении к свободе опираться на договор и пользоваться правильными инструментами – есть шанс, хотя не гарантированный, найти истину, а если не опираться и неправильными – есть гарантия результата, но ложного. Какие бывают неправильные инструменты? Это, например, моральный конфуз, личная субьективность, ложное общее благо, моральные идеалы, политические убеждения. Отсутствие здравого смысла – тоже неправильный инструмент, но он уже настолько неправильный, что выходит за рамки всякого, а не только здравого смысла. Неправильные инструменты проникают в сам процесс договора – в обмен мнениями, обьяснение, обоснование, доказательство и т.п. В основе всех их, как нетрудно догадаться, лежит насилие. Поэтому, продолжая нашу традицию рассуждений о всем, что мешает свободе, потратим немногое оставшееся сегодня время на те его виды, что препятствуют заключению договора и познанию истины.
Начнем с самого начала. Самое начало – это информация. С нее начинается не только обмен мнениями, но и сам разум. Не вдаваясь в суть этой субстанции, просто отметим, что информация – сигналы обьективной реальности, попадающие из внешнего мира в глубины разума и посредством неких загадочных манипуляций превращающиеся там в «картину мира» – отражение реальности и представления о ее будущем. Из чего ясно, что разум вряд ли сможет долго оставаться разумом, если ему перекрыть этот живительный поток. Картина мира, создаваемая разумом, должна не только присутствовать, но и быть более-менее адекватна реальности. Как у разума получится ставить цели, тем более бесконечно далекие, если все на самом деле совсем не так? Истинность его построений напрямую зависит от истинности и полноты информации.
К счастью, разум способен достаточно легко собирать необходимую информацию, пользуясь тем скудным набором органов чувств, каковым щедро одарила его природа. Вся эта первичная информация – без продвинутых научных методов и дорогого оборудования – формирует в нас здравый смысл, на который мы постоянно опираемся в суждениях. Отсюда вытекает важный факт о свободе: ограничение доступа к информации – самое серьезное препятствие свободе и самое серьезное насилие. Даже хуже физического – если с физическим можно разобраться имея информацию, то без верной информации разобраться не получится ни с чем.
Но неприемлемость сокрытия информации не означает, что необходимо ее вдалбливать в головы помимо воли их обладателей. Ненужная и избыточная информация не только бесполезна, но и вредна – она легко может исказить картину мира. Запутавшись, человек может сойти с ума и шагнуть в телевизор. Нетрудно догадаться, что граница между необходимой и явно избыточной информацией пролегает по границе между сферами общества. Публичная информация совершенно необходима для договора, в то время как личная не только не дает ничего полезного, но напротив, мешает договору, искажая абстракции посторонних и даже подменяя собственную картину чужой.
– Обман и ошибки
Картины мира, образовавшиеся в разумах разных людей, никогда не бывают абсолютно похожи, потому что в каждый разум всегда попадает уникальная информация. Это не страшно, потому что уникальность не мешает людям жить вместе, находить обьективные ценности и ставить более-менее адекватные цели. Что легко достижимо, если обмен информацией, как и всякий обмен, следует нормам договора. Однако, есть нехорошие люди, которые не хотят свободы и под видом достоверной информации подсовывают сфабрикованную. Делать это несложно, поскольку первичная информация – только малая ее часть. Большую люди получают символически, от других – люди делятся друг с другом уже готовыми картинами мира, что сильно облегчает процесс размышления. И не только облегчает, но и заменяет. Ведь намного удобнее получать приготовленные и пережеванные решения, чем доходить до них своими мозгами. Первая проблема тут в том, что чужие картины мира всегда субьективны. Вторая – картины, проталкиваемые обманщиками, целенаправленно отрываются от реальности. Третья – привыкая к потреблению готовых блюд, мозги перестают доверять даже своим собственным глазам. Нет никаких сомнений, что разум в таких условиях не только сходит с ума, но и теряет последние остатки здравого смысла. Что оказывается очень эффективно для обманщиков – человек лишается самостоятельности и превращается в робота, он не только ведет себя как от него требуется, но и помогает распространять фальшивую информацию дальше. И при этом становится счастлив, потому что чувствует себя проводником истины и образцом морали.
Эти соображения подтверждают давно известное – свободный человек сам решает, что истинно, а что нет, и сам собирает для этого всю необходимую информацию. Это – основа его свободы, моральной автономии и права называться человеком. Но бывает, человек заблуждается. Сам, без посторонней помощи. Такой честно заблуждающийся выбирает ложь добровольно, верит в нее и упорствует в ней. При этом он уже не может исправиться – ведь он действует самостоятельно! Что же делать, если человек ошибается? Надо просто напомнить ему – всякая точка зрения субьективна и требует обьективизации договором. Никто не может составить в голове правильную картину мира, даже если очень хочет. Каждый хоть немного ошибается. Заблуждение не в том, чтобы допустить ошибку, а в том, чтобы упорствовать в ней, забыв о договоре! Тут, конечно, есть сомнения. Разве не может быть так, что ошибаются все, а прав – кто-то один? Может! Но надо быть этичным и стремиться к обьективности. Это и необходимо, и достаточно. Разум, несмотря на склонность к ошибкам, еще больше склонен к их признанию и исправлению, к докапыванию до истины. На то он и разум.
– Сомнение
Сомнения, которые нас постоянно мучают, играют в мышлении важную роль. И дело не только в обманщиках и упрямцах – откуда они среди нас? Причина в том, что против разума выступают не только нехорошие люди, но и нехорошие силы. Впрочем, силы всегда нехорошие. В данном случае я имею в виду авторитетность, популярность, распространенность, актуальность, разнообразие, правдоподобие и тому подобные «обьективные» качества точек зрения, источников мнений и способов получения информации. Подобное «обьективное» насилие – это уже детерминизм в чистом виде, без всякой целенаправленной примеси со стороны обманщиков.
Вот почему, друзья мои, самым важным качеством свободного человека и первым признаком здравомыслия является сомнение, скептицизм и критичность по отношению к любой истине. Сомневаюсь – значит существую. И это не просто красное словцо! С сомнения начинается наша способность думать. Ведь то, что жестко закодировано в мозгу природой, что детерминированно логикой, не знает сомнений. Сомнения – необходимый элемент рождения любой идеи, это шаг в поиске нового. И это шаг к решению. Мы не можем бесконечно сомневаться. Рано или поздно мы избавляемся от сомнений, принимаем решение и действуем. Так проявляется свобода – сначала в сомнениях, потом в идеях, потом в воле к их воплощению. Сомнения – это преодоление предзаданности, это ощущение возможности, это чувство открытого, поддатливого нам будущего.
Так сомнения рождают в нас ощущение нашей свободы. Мы сомневаемся и значит – размышляем, мы размышляем и значит – существуем. Не правда ли – какой странный феномен? Я бы назвал его парадоксом парадоксов. Ибо благодаря сомнениям, т.е. неуверенности, мы приобретаем самую большую уверенность: сомнения – и следовательно наша свобода – становятся самым правдоподобным на свете! Свобода загораживается от нас своими парадоксами, делает все, чтобы мы не смогли ее познать. Ведь как хорошо, если бы все было логично. Логика проста, наглядна и потому чрезвычайно убедительна, она лежит в основе детерминизма и следовательно – всех наших знаний. Но свобода в случае сомнений умудряется перехитрить саму себя. Теперь нас убеждают сомнения, а правдоподобным становится самое неправдоподобное! Отсюда уже недалеко и до познания самой свободы – чем больше в ней парадоксов, тем она понятнее, не так ли?
Искатель истины всегда открыт новой информации, особенно противоречащей его точке зрения. Боязнь сомнений – первый признак заблуждения. Тот, кто не хочет сомневаться и не ищет опровержений своих взглядов и принципов, даже если он считает себя свободным и самостоятельным – на самом деле обманщик и насильник. Но в основном дурак, ибо только дуракам свойственно верить в окончательную истину, простую и понятную как гвоздь. Однако не следует путать скептицизм с неверием и пессимизмом. Сомнение в собственных принципах и чужом мнении не имеет ничего общего с сомнением в существовании истины. Потому что иначе – зачем вообще думать?
Сомнение в чужом мнении особенно трудно, если оно совпадает с собственным. Более того, постороннее подтверждение собственных мыслей имеет замечательный эффект многократного усиления их истинности. Возможно этот эффект вызван тем, что мы изначально придаем постороннему мнению вес больший, чем собственному. Ведь все внешнее имеет для нас иной познавательный статус, более обьективный. В этой проблеме есть две стороны. С одной из них, собственное субьективное мнение должно быть эквивалентно по значимости постороннему. Иными словами, источник мнения должен быть исключен из рассмотрения – все мнения равно значимы и оцениваются только по их собственным заслугам, независимо от их статуса или распространенности. С другой, обьективность требует оценки ее степени, а возможно ли отделить оценку мнения от оценки его источника? И с этой точки зрения собственное мнение имеет важное преимущество – собственное «я» кажется нам гораздо знакомее любых иных источников. Однако так ли уж хорошо знаем мы себя?
В отличие от свободы, сомнения не очень приятны. Если сомнения вызываются нашими внутренними мыслительными процессами, их неприятность терпима. Если внешними доводами – они могут оказаться невыносимы. Так мы подвергаемся насилию собственной «правоты», отчего становимся неспособны обьективно относиться к доводам оппонентов. Наш мозг сам собой предпочитает запоминать доводы, подтверждающие нашу правоту и игнорировать прочие. Осознание собственной неправоты вообще вызывает неприятные ощущения от которых хочется избавиться. Однако вместо пересмотра своей позиции, мозг искажает наше восприятие реальности. Игнорируются не только доводы, возникает неприятие новой информации. Существует предвзятость к новым открытиям даже у ученых! Люди стараются сберечь собственную картину мира, стыдясь признать себя неправыми, потерять самоуважение. Но нужно ли нам такое самоуважение?
– Движение информации
Далее. Как договор происходит в жизни? Как протекает процесс обмена мнениями, в итоге которого достигается обьективная норма? Везде и всегда, где и когда взаимодействуют посторонние, незнакомые или плохо знакомые люди. Причем не обязательно напрямую. Обьявление, знак, ценник, вывеска, и вообще любая информация – это элемент договора, чье-то мнение, которое ожидает встретить внимание и понимание. Договор – это непрерывный и постоянный процесс в который мы погружены с того момента, когда попадаем в общественную жизнь и публичную сферу. Но разумеется достигнуть обьективности только с помощью вывесок тяжеловато. Лучше всего когда обмен мнениями протекает достаточно быстро, чтобы успеть получить ответ до того как принять решение и действовать. Поэтому, помимо самой информации, важным условием договора является легкость ее путешествия во времени и пространстве.
Разумеется, «легкость» – слово за которым скрывается невероятная трудность. Сама по себе информация не путешествует. Она всегда перемещается с помощью людей, отчего это сопровождается теми же проблемами, что и ее содержание. Чтобы договор состоялся, люди должны его хотеть, а значит в процессе обмена информацией они должны выбрать ОБ, а не другие ценности. Но пока люди не знают об ОБ, это невозможно, а значит оно и не появится! Возможно, в глубине души все они стремятся к свободе и ОБ, но от абстракции до конкретики – бесконечность! Без конкретного понимания ОБ, как осознанного «общего блага», люди распространяют информацию с совсем другими целями, прямо противостоящими ему.
Чтобы убедиться в сказанном, достаточно проверить, как информация о будущей книге, которую, как вы наверное обратили внимание, я хотел бы назвать «Культ свободы», сможет распространиться сама по себе, без помощи насилия. Давайте в качестве естественно-научного эксперимента, обьявим о книге, ОБ и обьективной этике формально-публично, и посмотрим, заинтересует ли она кого-нибудь. Что-то мне подсказывает, что дело ОБ не сдвинется ни на шаг, ибо ОБ слишком уж противно нынешнему насильственному обществу.
Посему сомнение в информации необходимо дополнять недоверием к ее источникам и каналам распространения. Что уже вносит определенный диссонанс – как все это можно сочетать с доверием, жизненно необходимым для договора? Очевидно, пока ОБ остается призрачной книжной концепцией, доверие не должно быть слепым, оно должно подкрепляться не только здоровым сомнением, но и активной просветительской деятельностью в сочетании со всеоружием знаний. А исследовать тут есть что! Если вам кажется, что экономическое насилие сложно и непобедимо, подождите пока не познакомитесь поближе с информационным. Многое о нем уже известно. Например, если внедрять моральные нормы, подсказанные голосом в голове, получится религиозное насилие. Если научные идеи справедливости, подсказанные формулами в учебнике – идеологическое. Если надо развести на деньги – тут на выбор: рекламно-маркетинговое, психологическое, эмоциональное и наверняка еще немало какое, включая бесконечное множество видов мошенничества, манипуляции данными, подтасовки и т.п. Но многое еще покрыто тайной, друзья мои. Многие истины являются ложью. Многого просто нет. И поскольку все обсудить мы вряд ли сможем, давайте сосредоточимся на том главном, что первым подвернется под руку.