Истина и ее окрестности
Друзья мои!
Мучительные сомнения никак не позволяют мне приступить к долгожданной Книге Этики. Раз за разом я возвращаюсь мыслями к свободе, которая открывает каждому безграничные перспективы собственной правоты, и спрашиваю себя – прав ли я? Не ошибся ли где? И отвечаю – да! Нет, не ошибся! Но как же я могу быть прав, снова говорю я себе, когда все остальные могут быть тоже правы? В чем тогда правота? И опять отвечаю – в свободе каждого. В том, что у всех одно общее право на правоту – свою собственную. Но тогда я снова спрашиваю себя – в чем оно? В том, что каждый может быть прав? Даже если он неправ? Так прав я или нет? – спрашиваю я себя снова и снова и отвечаю опять и опять…
1 Загадка моральной истины
– Что такое истина?
В бытии и здравии разума самым важным является истина. Бытие и здравие разума – понятно что. Это – постоянный поиск. А что такое истина? Истина – это соответствие того, что разум нашел, тому, что он искал. А именно – правильности построения общества, красоте общественной конструкции, вечности результата усилий. Всякое иное понимание истины бесперспективно. Если понимать истину как соответствие наших знаний материальной, физической реальности, то такая, научная, истина к делу не относится – знание законов физики, биологии и даже психологии ничего не может нам сказать о том, что правильно в этой жизни. Мы же не собираемся жить по законам физики с психологией? Если понимать истину как соответствие наших знаний фактам, то такая, юридическая, истина имеет мало смысла – только для восстановления справедливости задним числом. Вперед ее уже не применишь, потому что факты бывают только в прошлом.
Сейчас у нас, однако, все наоборот – научная истина пользуется почетом и уважением, а моральная не вызывает никакого энтузиазма, а вызывает только непрерывные споры, хорошо если без крови. Это неспроста. Моральная истина коварна, к ней так просто не подобраться. Если в науке истина показывает, что мы приблизились к обьективной реальности, то в поиске правильности, красоты и справедливости – что реальность приблизилась к нам. Звучит несколько странно, но это именно так – окружающая реальность, выстроенная нами, шаг за шагом «приближается» к идеям, которые гнездятся в разуме. И хотя приближаться в обоих случаях можно сколь угодно близко, оставаясь сколь угодно далеко, истина могла бы сослужить добрую службу, если бы оценивала ход этого движения. В случае науки так оно и есть. Реальность, которую исследует наука, неизвестна, но непосредственно «дана» нам в чувствах, и потому применение критериев истинности к научным результатам выглядит правомочно и правомерно. В случае этики мы попадаем в ловушку. С одной стороны, какова может быть истинность того, что мы взяли просто из головы? А с другой, если результат уже в голове – значит мы его знаем? И с обеих этих сторон истина смотрится нелогично, бестолково и надуманно.
Очевидно, причина такой поразительной разницы между истинами кроется в предмете поиска. Физическая реальность, несмотря на свою невероятную сложность, все же как-то проще этической. Да и жизнь наша это подтверждает. Уж как мы мудры и продвинуты во всем, что касается науки, но как дело доходит до морали – дети детьми. Попробуем разобраться. Мы знаем, что в основе этики лежит свобода, но эта истина тривиальна. И одновременно – непостижима. Свобода допускает, вообще говоря, все что угодно. Тогда что такое – этическая истина? Есть ли она на самом деле?
Должна быть. Этика обьективна, а если есть обьективность – есть и соответствие ей. Если бы его не было, было бы невозможно судить не только о действиях других, не только о добре и зле, но вообще ни о чем. Я полагаю, что тогда и научной истины мы бы не получили, даже самой скромной. Но самое важное – было бы невозможно договориться и стать свободным. А в этом и заключается суть ОЭ и, очевидно, единственный критерий правильности наших действий. Да друзья, если критерий научной истины запутан, сложен, включает специальные методики практических, экспериментальных, математических проверок и даже необходимость одобрения авторитетными экспертами, то критерий моральной постыдно прост – истина делает человека свободней. Досадно, что простота критерия обратна сложности его применения.
– Познание через создание
Главная проблема в том, что узнать об этом можно лишь потом, по факту и по результату. Нет никаких способов выяснить, насколько истинны наши действия до того, как мы к ним приступим. А иногда – и до того, как завершим. А часто – и много позже, пока не станут ясны все их отдаленные последствия. Обычно для простоты считают правильным то действие, которое соответствует норме. Нормы даже называют «моральными фактами», намекая на то, что они уже апробированы и доказали свою истинность. Для этого, дескать, они и фиксируются. Например, «воровать – нехорошо». Но это как раз тот случай, когда простота – хуже воровства. Во-1-х, абсолютно точного соответствия реальной ситуации формальной норме никогда не бывает и быть не может. Например, что, если украсть – единственный способ вернуть свое законное? Конечно, строгое следование правилу так или иначе необходимо. Но важно понимать – истина тут не при чем! А, во-2-х, сами нормы? Так ли уж они всегда правильны? Некоторые, например, полагают, что собственность – уже воровство.
В науке все иначе. Что такое научная истина? Это достоверные сведения о независимой от нас реальности, всегда присутствующей рядом и непрерывно проявляющейся в разнообразных феноменах, которые мы наблюдаем и запоминаем. Т.е. это знания о прошлом. Прошлое всегда закономерно, поэтому научная истина – знания о причинно-следственных связях, позволяющие в некоторой степени предсказывать будущее. Но только в некоторой, и чем дальше мы заглядываем – тем эта степень меньше. В науке будущее всегда случайно. А у нас? Если в прошлом мы обнаруживаем детерминизм, то в будущем – свободу. И то, и другое хоть и одинаково присуще обьективной реальности, но требует абсолютно разных подходов.
Узнать прошлое можно повторяя одни и те же процессы, и наши знания – описания этих процессов. Строго говоря, поскольку прошлое тоже когда-то было будущим, свобода оставила в нем свой «отпечаток», изза чего прошлое нельзя выяснить детерминированно. Благодаря свободе из простого появлялось сложное, а мы, познавая, реконструируем прошлое, разбирая сложное на простое. Однако даже эта трудность не идет ни в какое сравнение с куда более трудной трудностью – познанием будущего.
Узнать будущее можно только повлияв на него, заменив хаотичное движение к свободе целесообразным, превратив описание в предписание, создав этическую реальность из девственной обьективной, которая в результате приобретет черты ОБ наблюдаемые вокруг. Эти черты и будут фактами этической реальности, открытыми в процессе преобразования. И так оно и происходит в нашей жизни. Своей деятельностью мы и создаем, и познаем этическую реальность, ибо только создав новое благо мы узнаем что оно – истинное, обьективное благо. В точности как, например, найти собственный смысл жизни – значит создать что-то обьективно полезное. Но можно ли гарантированно стать свободнее, если знать факты этической реальности? Конечно нет. Даже фразы, описывающие истинность: «это – правильно» или «это – хорошо», по сути означают: «мы должны сделать так» или «нам следует поступить так» и являются гипотетическими, ибо реальный результат создания чего бы то ни было неизвестен. Следовательно, моральная истина – не правильное описание фактов этической реальности, а описание правильного процесса создания таких фактов. Ибо факты бывают только в прошлом.
– Невозможность описания
Но что нам мешает научно исследовать уже созданное нами ОБ и узнать правильность процесса? Это и будет моральная истина, разве не так? Не так – узнавать уже поздно! Созданное благо, без всякого сомнения, вполне поддается исследованию (хотя и не до конца – в точности как и прочая реальность), поскольку оно уже в прошлом. Но по этой же причине, оно превратилось (или в лучшем случае вот-вот превратится) обратно во зло детерминизма, как происходит со всеми нормами, даже если их возвести в абсолют. Что толку теперь в его изучении? Свободы в нем уже нет, свобода – всегда в будущем! Самое большее, мы можем узнать, что наша цель была правильна и что мы к ней слегка приблизились. Но как узнать следующую правильную цель? Повторение процесса ничего не даст нам. Цель должна быть выбрана «свободно», т.е. без причины – свобода подтверждается только в новом, неповторяемом, свободном действии! А значит, изучение созданного ОБ, и, хуже того, вообще чего бы то ни было, никак не поможет нам. Существующее благо на эту роль не годится. К нему не только нельзя стремиться, но оно, как и все в прошлом, имеет причину. А именно в знании правильной цели заключается, извините за каламбур, цель знания моральной истины, а также в знании о том, как ее достигнуть. И, в частности, в знании о том, что научное, да и всякое иное знание этому последнему помочь не в состоянии. В прошлом, а значит и вообще, описания процесса не существует.
В это возможно трудно поверить, но это так. Описание правильного процесса превращает нас в детерминированных слуг причинности. Все, что нам тогда остается – следовать описанию, которое становится просто обычным законом, не имеющими ничего общего с будущим и свободой. Более того, выходит, знание моральной истины ведет нас не к свободе, а прямо в противоположную сторону! Знать правильную цель невозможно. Моральная истина непостижима. Такова горькая истина.
В это еще трудней поверить, но и это так. Всякое знание не имеет ничего общего с истиной. Знания и благо – абсолютно разные вещи. Зачем, например, учить террориста водить самолет? А что толку во всех знаниях автопрома, если мы уже давно стали его рабами? А взять моральные абсолюты? Заповеди «не убий» – наиболее бесспорной – больше двух тысяч лет, а ее истинность вызывает наибольшие споры! Знания сами по себе не только не делают нас свободнее, но бывает, служат источником величайших несчастий и горестей. Кому из нас, например, хочется знать дату собственной смерти? Но и действовать без знаний – не намного лучше. Важно их единство, которое позволяет замкнуть круг и начать вечное движение – по частям все равно не получится. Незачем знать о законах природы и нормах поведения, если потом не использовать их для реализации целей. А законы с нормами нельзя узнать, если не пробовать действовать, т.е. уже не иметь цели. А если быть педантичными – сами «действия» возникают там, где бессмысленная активность приобретает цель, а «знания» – когда бесполезные сведения находят целесообразное применение. Таким образом, в процессе поиска истины мы создаем процесс. Истина же – т.е. наша цель – оказывается вне процесса.
Что же это получается? Знания и мешают нам действовать, и помогают? И подсказывают цель, и вводят в заблуждение? Простите друзья, но я не удержался и принялся за старое, рис. 5.1. Заглядывая вперед мы ставим цели и цели эти – некая придуманная конкретизация непознаваемого ОБ, за которой скрывается новая свобода. При этом мы как-то загадочно руководствуемся имеющимися знаниями и нормами (т.е. имеющимся процессом). Действуя, мы приносим в мир новое благо, которое никогда в точности не соответствует нашей цели. Набравшись опыта и знаний, мы ставим новую цель. Это хождение по кругу – осмысленное, свободное движение, в отличие от природного беспорядка, где свобода пополам с детерминизмом слепо борются друг с другом – почти как добро и зло. Привнося в эту борьбу смысл, мы помогаем реальности двигаться в сторону добра.