5 Конфликты морали и этики
– Насилие
Само сосуществование морали и этики в одном человеке приводит к их конфликтам, которые только усугубляются описанной противоречивостью морали. Различаясь в понимании добра, две сестры остаются верны себе и в понимании зла. Для этики, зло – распознанное и осознанное насилие, для морали – все, что причиняет ущерб близким. В этом источник уже знакомого нам конфликта «насильственная борьба – мирное просвещение». Этика ищет и требует не переходить черту, где должна остановиться мораль в своей ненависти к врагу, оставить поверженного, раскаявшегося и наказанного врага в покое и признать в нем абсолютно такого же человека – до тех пор, пока он не нарушит договор. Мораль жаждет конкретного, ощутимого добра, а значит – победы над злом, полной и безоговорочной. Для нее насилие не проблема. Было бы добро, ради которого оно необходимо.
Чрезмерное насилие к врагу – в конечном итоге следствие искажений морального поля, которые вызывают необходимость дополнительных жертв. Поэтому хоть она и конфликтует с моралью, этика на самом деле помогает ей, она устраняет насилие, искривляющее поле. Этический идеал – естественная форма морального поля, отражающая свободу человека. Никаких чрезмерных жертв и, соответственно, насилия к их виновникам, такое поле вызывать не должно.
Однако мораль способна на насилие и не только вследствие искривлений поля. Иногда, ради счастья близких необходимо уничтожить зло в них самих – будь то пагубные привычки, недостатки характера или неправильные желания. Этика, разумеется, противится этому как может. Правда сил тут у нее немного. В личных отношениях этика хоть и присутствует, но на заднем плане. О ней обычно вспоминают в моменты охлаждения отношений или в излишне конфликтных ситуациях, когда она приходит на помощь в виде твердой основы, на которую всегда можно опереться. Тут то и выясняется, что даже в семье правит бал не только любовь, но и семейная справедливость, требующая равного деления этой любви. И не только забота, но и право каждого на собственные вредные желания, свободные от заботливой опеки. Не говоря о праве на свободу от всякого «личного» насилия.
Подобное семейное или дружеское насилие, вызванное эгоизмом, когда любовью других пользуются словно оружием против них самих, всегда ощущается как перекос в отношениях. Аналогично, бывают ситуации, когда «трудно отказать» мало знакомому человеку, пользующемуся знакомством для собственной выгоды. Сама потребность в балансе личных отношений напоминает нам о том, что без этики, и лежащей в ее основе свободы, не может быть даже обыкновенной человеческой морали. И хотя конфликт в данном случае не между моралью и этикой, а скорее между эгоизмом и ими обоими, полезно упомянуть его дабы лучше понимать существо дела.
Описанная идиллия может создать превратное впечатление, что мораль и этика в конце концов поладят. Перечисленные конфликты, действительно, наиболее простые и в принципе решаемые, ведь без насилия вполне можно обойтись. Увы, они не единственные. Во-1-х, нельзя не вспомнить о принципиальном противоречии между моралью и этикой. Сама основа морали – жертва – неприемлема для этики, требующей равного учета своих и чужих интересов. А отсюда недалеко и до во-2-х.
– Когда побеждает мораль
Исток второго, более актуального морально-этического конфликта – сложность равного учета интересов, которая проявляется уже в самой морали, еще до всякой этики. В наше время, когда посторонние исчезают из поля морального зрения, конфликт интересов, за редким исключением публичных должностей, почти не ощущается – предпочтение близких в ущерб посторонним выглядит как-то очень естественно. Но если в помощи, расположении или благодеянии предпочитать своих естественно, то нанесение в этих целях ущерба другим – уже переход за этическую грань. Конечно, в чрезвычайных ситуациях требовать от людей равного отношения к близким и чужим независимо ни от чего – аморально. Однако в нормальной, обычной жизни это вполне возможно. Тем не менее мораль, равно как ценность №2, имеет явный приоритет над этикой и ценностью №3. Психология «вся жизнь – борьба» не чужда не только обычным гражданам и представителям власти, но и прочим публичным и деловым фигурам, к чему у нас еще будет повод вернуться. Правда и тут уже появилась робкая надежда – клановая, классовая, этническая и прочая групповая мораль уже повсеместно распознается и местами даже осуждается. Так что весь этот пережиток племенного альтруизма обязательно исчезнет из нашей жизни.
На мельницу племенной морали льет воду конформизм – в том случае, когда интересы коллектива приходят в противоречие с этикой. Коллектив в этом случае играет роль расширенной семьи и давление морали совпадает с естественным желанием не выделяться, найти там свое место и не потерять его. Еще один подобный суррогат семьи – победители, которых «не судят». Корни этой снисходительности растут из все той же психологии преклонения перед сильными и почитания известных, которая отождествляет их с близкими, достойными родственного альтруизма.
Важный источник конфликтов морали и этики – сложность конкретизации общего блага, что может вызвать пренебрежение договором и победу вопиющей субьективности. Мораль в данном случае питает эту субьективность – человек считает важным и приоритетным то, что нравится, любится и зовет к жертве лично его. Те же родные березки, к примеру. При этом его личный на самом деле интерес кажется ему высоко моральным – он же не для себя, для других, для детей! Правильность личной конкретизации ОБ в подобном случае «удостоверяется» не рыночным договором, а насилием к несогласным.
Особенно острым может быть конфликт и последующая победа морали если дело касается борьбы за свободу и справедливость, которая ставит под удар близких и зависимых. Например надо открыто выступить в защиту невиновного, поставить подпись и т.п., но в результате пострадает не только подписавший, но и вся его семья. На подобном конфликте основано понятие «коллективной ответственности». Обратная ситуация – если подписывающий делает в остальное время важное дело ради той же свободы, но своей подписью в защиту невиновного ставит это дело под удар. Тут спасение конкретного человека оказывается важнее дел во имя абстракций.
– Когда побеждает этика
Если моралисты опираются на жертвенную мораль в попытке решить проблемы общества, то идеологи пытаются решить эти проблемы несмотря на мораль. Вместо нее они предпочитают «научно-обоснованную» этику. Ожидаемо, успехи пропагандистов уступают успехам моралистов. Яркий, а может и единственный широко известный пример их успеха так впечатлил несознательных сограждан, что имя Великого Пионер-героя стало навсегда сочетаться не с верностью идеалам, а с предательством близких. Но возможно ли общество, где люди настолько этичны, что всегда стоят на стороне общего блага? Не останется ли необходимость, а лучше потребность, свидетельствовать в суде против родственников лишь утопической мечтой?
Однако некоторые признаки зарождающейся эквивалентности можно найти уже в наше время. В конце концов истинное общее благо интуитивно ощущается каждым из нас без всяких идеологов. Особенно хорошо оно ощущается в случае физического насилия, уже осознанного и отвергнутого общественным разумом. Например, если грабеж банка у кого-то еще может вызвать приступы праведного удовлетворения, особенно, если таковой был сделан с целью помощи несчастным, то уже убиение в процессе грабежа невинного банковского сторожа – точно ни у кого. И в этой связи, что можно сказать о крайних случаях, когда преступники настолько позорят своих родных, что те просто перестают считать их родными? Можно предположить, что степень неэтичности (т.е. в данном случае ужас физического насилия) пока необходимо принимать в расчет, когда мы хотим выяснить, что имеет приоритет – мораль или этика. И если эта черта найдена, что мешает нам помечтать о будущем, где она сместится в сторону морали до самого конца? Что покрывать даже самые мелкие проступки даже самых близких станет этически неприемлемо?
Так что неизбежная, хоть и крайне отдаленная победа этики над моралью – скорее всего дело времени. ОЭ лежит в основе поведения свободного человека, и хотя в личной сфере поверх этики наслаивается мораль, она не может полностью задавить ее своим весом – даже долг перед близкими не избегает вопросов оценки и выбора. Сама противоречивая мораль прилагает к этому руку. А значит, этику, которая требует справедливо и обьективно оценивать поступки всех без исключения, обойти не удастся.
– Иллюстрация
Уступая порочной страсти к рисункам, я решился опять прибегнуть к графике, дабы проиллюстрировать конфликт интересов (рис. 4.1). По аналогии с предыдущими рисунками, где вертикальная ось посвящена альтруизму/эгоизму, тут она его показывает в виде величины ущерба/выгоды близких. Горизонтальная показывает ущерб/выгоду посторонних. Графики соответствуют разным типам поведения, они изображают насколько интересами посторонних пренебрегают (или учитывают) в стремлении удовлетворить интересы близких.