На ладонях лежал амулет – тёмно-серый, словно выкованный из угля и света одновременно. Изогнутая форма напоминала язык пламени, а по его поверхности тянулись линии, будто выжженные древним огнём. В центре – углубление неправильной формы, где когда-то, казалось, был камень. Металл был холодным, но под пальцами будто шевельнулось тепло – едва ощутимое, как дыхание.
Старец прикрыл глаза, и в груди что-то откликнулось – это не просто находка, а знак.
Завернув амулет в свой плащ, он тихо произнёс:
– Время замкнулось. Пусть Свет снова выберет, кому открыться.
И исчез в темноте.
С тех пор амулет Кассиорна больше никто не видел. Но в семье знахаря, из поколения в поколение, передавали святыню со словами, ставшими заветом: «Храни. Настанет час – и он сам выберет, кому открыться».
Глава 1. Ночь на дне
Тьма дышала тяжело.
Комната стояла в полутьме, будто воздух здесь застрял между ночью и похмельным утром.
Холод пробирался из окна, оставленного открытым, и тёплый запах чужого тела смешивался с кислым духом алкоголя и косметики.
Затхлая сладость ночного клуба ещё висела в воздухе – как дешёвый дым, не желающий исчезать.
Себастьян открыл глаза – медленно, с усилием, как будто у век был собственный вес.
Боль в висках ударила сразу. Он зажмурился – мир раскололся на гул, разрозненные вспышки света, громкие тени.
Осознание приходило медленно.
Это его спальня.
Его дом.
Только жизнь внутри будто больше не принадлежала ему.
Глубокий вдох.
Вторая попытка открыть глаза – чуть легче.
Наволочка под щекой была холодной, влажной от чужого запаха.
Кожа липла.
Одеяло было сброшено на край кровати, словно кто-то торопился, не думая ни о чём, кроме жажды забыться.
И рядом – дыхание. Медленное. Чужое.
Он вздрогнул. Пальцы вцепились в простыню, будто она могла удержать его в реальности.
Женщина лежала к нему спиной.
Оголённые плечи, спутанные волосы.
И ничего – ни тепла, ни смысла. Только чужое присутствие в его пустоте.
Себастьян выдохнул – тяжело, низко.
Горло сжало.
Холодная пустота подступила к груди.