Запах домашней еды приносил странное спокойствие, но за ним пряталась пустота – та, в которой не хочется оставаться одному.
На полке стояла фотография: он и Анна, море, солнце.
Она стояла на ветру, в лёгком платье, смеялась, запрокинув голову.
У неё всегда был этот смех – свободный, искренний, будто она принадлежала не людям, а ветру.
Анна жила на контрастах: могла говорить о вечных ценностях и через минуту улететь на другой конец света, потому что «жизнь коротка, надо успеть всё».
Он любил в ней именно это – её полёт, её бесстрашие.
Но однажды пришло осознание: невозможно удержать ветер.
Ей всегда было мало – людей, городов, чувств.
Она искала не дом, а вдохновение.
А он – наоборот – хотел тишины, опоры, смысла.
Они встретились в одной точке и разошлись, как пересекающиеся линии: коротко, красиво и навсегда.
Он долго смотрел на фотографию, словно надеялся услышать ответ.
– Ты ведь хотела свободу, – прошептал он. – А я хотел, чтобы ты осталась.
Он достал из буфета бутылку вина, налил почти до краёв.
Глоток. Второй. Третий.
Вино казалось горьким – будто в нём растворились все его ошибки.
Он сел у окна. В свете свечи бокал отбрасывал кровавые блики на стол.
Мысли текли медленно, как густое вино, – и с каждой новой волной в голове поднимались воспоминания.
Я жил, будто всё под контролем.
Будто впереди ещё есть время – разобраться, понять, вернуть.
Я убеждал себя, что просто устал, что Анна была ошибкой, но не мог отпустить.
Она жила во мне – в каждой женщине, в каждом взгляде, который я избегал.
Я притворялся свободным, а на деле был пленником прошлого.
Я убегал от своей доли, от самого себя, заполняя пустоту людьми, делами, шумом.
А когда оставался один – всё рушилось.
Тишина обнажала правду: я не потерял её. Я потерял себя.
Он опустил взгляд на руку. В свете свечи кожа казалась почти прозрачной, а тонкие прожилки – живыми.
И вот теперь этот холодный кусок металла жжёт ладонь.
И внутри звучит вопрос, от которого не уйти:
«Кто ты? Кто ты на самом деле?»
Он достал амулет.